План заключался в следующем. Бандитов ловили на живца. По дороге пускали машину приманку. В ее роли должен был выступать бортовой ЗИЛ 157, на котором к нам прикатила одна из групп беженцев. Машина с бензиновым мотором и прожорливая до ужаса, то есть практически бесполезная в новых реалиях. Машину загружали двухсотлитровыми бочками из‑под солярки налитыми водой. Для большей реалистичности в каждую бочку заливали по ведру солярки на случай проверки. Ничего, потом отфильтруем. Две штурмовые группы располагались по обе стороны железной дороги на удалении метров по триста, что бы оказаться за спинами бандитов и временно не отсвечивать наблюдателю на вышку. В операции помимо машин участвовало три наших броневика и один броневик дачников. С нашей стороны это были модернизированный УАЗик, инкассаторский броневик и переделанный Урал. В передней части кунга, как раз над кабиной, было сделано окно на месте какого‑то снятого оборудования. На площадку над крышей кабины установили ДШК, снятый с инкассаторского броневика. У банковского броненосца никак не получалось доделать поворотный механизм башни. Стрелок должен был управляться с пулеметом из кунга через проем от снятого окна. У дачников тоже была своя броня. Они пригнали с завода БТР, переделанный под пожарную машину. Его снова перекрасили из красного цвета в хаки и сняли все пожарное оборудование. Только на БТРе не было никакого оружия. В пустую башню вставили самодельный муляж ствола КПВТ. Помимо двух штурмовых групп устраивали две заградительные на случай, если бандитам удастся вырваться или к ним подойдет подкрепление. Заводские очень опасались, что по округе могли рыскать еще пара групп бандитов.
По плану, как только бандиты захватывали машину, их сразу зажимали в клещи обе штурмовые группы. Успех операции напрямую зависел от скрытности, скорости и численного превосходства наших групп.
Водителем ЗИЛа–приманки вызвался быть Палыч. Сам вызвался. Я снимаю шапку перед его отвагой и самоотверженностью.
Утром для подготовки операции все наши фуражирские группы, кроме молодняка и баптистов выдвигались к дачникам, а также половина караульного взвода. Операцию планировалось провести после полудня. По радиоперехвату разговоров болтливого наблюдающего, дачники знали, что они устраивают засаду во второй половине дня.
Пантелеев прямо цвел и благоухал. Он должен был командовать одной из штурмовых групп.
Из того же радиоперехвата, стало известно, что Ерохинские должны были буквально на днях объединиться с другой бандой. Так что спешка была более чем уместна.
ЗИЛ и несколько машин с бойцами отправили немедленно для подготовки к операции и ориентировке на местности. С ними уехали Палыч и Пантелеев. Я очень хотел быть с ними, но рана на спине и обожженные руки делали из меня плохого бойца.
После отправки первой боевой группы я навестил баптистов. Перед дверями дома Гены, где собирались баптисты, я спровадил, увязавшихся за мной завучевских болонок. Умом они не блистали, одну я отправил к Быне с поручением уточнить степень готовности юных бойцов к завтрашней вылазке. Учитывая особенности общения Быни с окружающими, о первой болонке можно было забыть часа на два. Вторую болонку я отправил со срочным заданием найти людей, которые знают где можно раздобыть илососную машину или, говоря простонародным языком, говновозку для откачки помойных ям и септиков.
Гена и его братья встретили меня очень радушно. Я объяснил, что завтра оборона всего форта кроме караульной команды будет лежать еще и на них, так как почти все обстрелянные бойцы выдвигаются бороться с бандой. Братья все поняли правильно. Завтра они останутся в форте и будут в полной боевой готовности.
Позже я снова занялся текучкой. Со строителями решали вопросы по откачке септиков и выгребных ям. Вопрос решился просто, один из работяг, как раз был водителем такого замечательного автомобиля. Золотарь сразу понял суть проблемы и с готовностью взялся за ее решение. В последний рабочий день он приехал с работы домой на своем рабочем автомобиле, по понятной причине, возвращать он его не стал. Затем я встретил Женю и старушку Фатееву. Очередная учебная группа шла в сопровождении мортусов для отстрела зомбаков, кормящихся в яме в которую мортусы сбрасывали уже упокоенные трупы. Женя поменяла свой неформальский наряд на афганскую песочку, которую мы подобрали нашли на волшебном складе Чапликова. Жене достался самый маленький размер, и все равно на ее худенькой фигурке он сидел мешковато. Она по–прежнему отказывалась от женской одежды, которую ей предлагали наши дамочки. Фатеева тоже была в афганской песочке, но на ногах вместо ботинок у нее были кирзовые сапоги. И это не было данью памяти об Отечественной войне. В военной форме было очень удобно. Кирзовые сапоги не стесняли ее старческие стопы с разросшимися суставами больших пальцев на ногах, так называемой косточкой или шишкой. У нее дома была только мягкая обувь, которая годилась разве что для походов по саду и в магазин.
Тут меня настигла вторая болонка, тянущая за руку Чапликова.
