Вопреки моим ожиданиям, нас не расстреляли в фургоне. Машина остановилась, и нас высадили в бетонном мешке с металлическими воротами с обеих сторон. Заасфальтированная площадка размером примерно тридцать на пятнадцать метров была огорожена забором из бетонных блоков высотой метров пять. На стене стояли люди с автоматами. Нас спокойно без спешки и понуканий повели в узкую дверь в одной из стен. Мы прошли по сырому кирпичному коридору и оказались внутри большого зала с окнами под самым потолком. Там стояли столы, ширмы и металлические кровати с ремнями. Нас встретил главный врач и еще около десятка незнакомых мне человек. Сопровождавшие нас автоматчики тоже пришли с нами.
— Я всегда говорю правду своим пациентам, — начал Борис Михайлович. — Это мой врачебный долг и обязанность человека, держащего в руках судьбы людей. Не буду вам давать лишнюю надежду. Вам осталось недолго. Вы уже превращаетесь в зомби. У каждого из вас осталось времени от часа до суток. На практике я не встречал человека, который мог сопротивляться заразе больше двадцати часов. В основном все гибнут в первые часы. Вы опасны для самих себя и окружающих. Мы вынуждены вас изолировать. Вы сейчас находитесь в приемном пункте карантина. Справа от вас территория карантина, там держим прибывающих до того, как их принять в центр. Слева от вас помещения хосписа. Там мы держим зараженных, но еще не умерших людей. Вы сегодня оказались в непростой ситуации. Обычно я такое встречаю у членов спасательных команд и добытчиков. Но, поверьте мне, ваша жертва не была напрасной. Мы получили новые очень важные научные знания. Вы ликвидировали страшную опасность. Эта стая уже неоднократно нападала на людей. Вчера они сорвали спасательную операцию. Больше мне вас утешить нечем. Сразу хочу ответить на вопрос о помощи. Помочь мы вам ничем не сможем. Смиритесь.
Говорил Борис Михайлович удивительно спокойным, громким и ясным голосом.
Пауза напряженной тучей повисла в воздухе. Похоже, что все наши находились в шоке или уже смирились с неизбежным. Истерик не было.
У меня из‑за спины донесся совсем молодой голос. Это был юный парнишка Тарас, живший в доме напротив Гарпины. Ему еще, пожалуй, даже шестнадцати не исполнилось. Взяли его потому, что он уже три года занимался в военно–патриотическом клубе и, с его слов, прошлым летом ездил со старшими ребятами на военный полигон, где они учились стрелять и изучали военную технику.
— А можно не здесь тихо подохнуть, а в город выйти? Напоследок с мертвяками посчитаться.
— Погибнуть с оружием в руках? — уточнил главврач.
— Да.
— Кто‑нибудь еще хочет идти воевать с мертвяками? — обратился он к нам.
Я вышел вперед, не раздумывая. Если подыхать, так с музыкой. Подороже свою жизнь продам.
Вместе со мной шагнул Равиль, а потом и все остальные в разнобой вышли вперед.
— Похвально, — сказал главврач. — Я не скрою, подобные прецеденты у нас были и будут, насколько я понимаю. Если ваше намерение является осознанным и твердым, то мы готовы предоставить вам экипировку и оружие. Но с одним условием. Уходящие умирать в город, выполняют последнее задание.
— А какое? — я даже не понял, кто это сказал.
— Они проводят разведку боем и зачистку замертвяченых мест. Сейчас нас интересует торговый центр на въезде в город. Мы не понимаем, что там твориться. Большое количество зомби, морфы. Там нужно установить комплексы наблюдения.
Дальше слово взял невысокий военный с седой головой и обилием морщин на гладко выбритом лице. Он выглядел самым чистым и опрятным из присутствующих. Остальные, кроме нас и автоматчиков, выглядели вполне прилично, не смотря на усталый вид, но говоривший выглядел просто как картинка идеального штабного военного. Китель старого образца был разглажен до последней морщинки, как будто он его только что одел, прическа на голове была уложена волосок к волоску, белоснежная сорочка прямо светилась, в начищенные туфли можно было смотреться как в зеркало.
Говорил он тихим мягким голосом, но очень четко и внятно. По его словам, нам необходимо проникнуть на территорию центра и установить в заранее обозначенных местах приборы слежения, они дистанционно передают звук и изображение с маленькой камеры. Он схему территории и планы всех этажей здания. Камеры требовалось установить по периметру здания и внутри его. Камеры на въездах установили уже до нас такие же камикадзе, как и мы.
Оказывается, уже имелся, погрызаный кадаврами, боец из команды разведчиков центра. Он должен был идти один, а ту подвернулись наши героические жертвенные личности. Так что нас пообещали познакомить с нашим командиром минут через пятнадцать. Его сейчас готовили к выходу. Уже была готова команда сопровождения. Подготовка командира заключалась в накачке его через капельницы всевозможными препаратами для продления его земного существования в незазомбяченой форме.
Аккуратный седой военный показал нам коробочку с тремя разноцветными шприцами. Шприцы напоминали шприцы с промидолом из полевой военной аптечки.
