Союз Антони и Нелеты был телесно совершенен - союз зрелых мужчины и женщины, которые часто бывают вместе, которые знают, чего ждать от другого и что делать. И он, и она были полностью уверены в себе и каждый на время растворялся в другом. Таким образом они могли совершенно забыть себя и стать другим существом, которое было - они оба. Им чужд был и мертвенный призрак любви, который трением вызывается из могилы тела, чтобы вновь умереть в нервических содроганиях и ненависти, и судорожные извивания экспериментирующих юнцов. Их уже не изумляло последняя, самая сильная пульсация наслаждения. Не было так, что один остался удовлетворен, а другой разочарован. Отдавшись друг другу, они поручали себя силам, над которыми не могли и не хотели иметь власти. И впрямь, лучше всего было то, что, стоило слиться, и дальнейшее происходило непроизвольно. Они участвовали в этом и соединялись в безличное одно. Наградой за покорность этому общему "я", находящемуся вне их самих, были несказанные восторги, которые на самой грани нестерпимости блаженно разрешались, оставляя их отдыхать друг у друга в объятиях.
Утром они проснутся и увидят, что солнце, проникая через циновку, рисует золотой узор там, где ночью был серебристый. Они услышат, как Чича и прислужницы ходят по саду, переговариваются и пересмеиваются теми особенными солнечными голосами, какие бывают только в Африке по утрам. Они тихонько встанут, поцелуются счастливо и мирно, наденут легкие одежды и пойдут завтракать во дворик.
Затем с входной двери снимут засовы, через "муравьиный ров" перекинут дощатый мостик, и начнутся дневные труды. Нелета займется домашним хозяйством, во всех хлопотливых подробностях которого находит огромное удовольствие. Антони с подобным же удовольствием погрузится в тысячи мелких дел, которые устами черных, белых и желтых людей настоятельно требуют его внимания и решений, от которых зависят столько человеческих душ. Этим занятиям он прилежно посвящал холодные утренние часы.
Когда он и капитан Матанса с "Ла Фортуны" сидели за завтраком, явились "зазывалы", и объявили, что их стараниями большой арабский караван решил повернуть к фактории Гальего. Тут же закипели приготовления к встрече. Чтобы помочь проводникам отыскать дорогу и почтить приближающегося арабского монго, или вождя, одна из пушек начало стрелять через равные промежутки времени.
- Обычно в это время года караванов не бывает, - заметил Антони капитану, когда они сидели рядом на пристани и курили, наблюдая, как Хуан деятельно руководит разгрузкой "Ла Фортуны". Команда талями тащила из люков тюки и ящики, над водой разносились ее дружные возгласы. Между кораблем и берегом сновали плоты и широкие лодки. Утро было одуряюще жаркое, воздух в долине висел неподвижно. Лодки скользили по воде, колебля бархатистые тени загонов. Антони то и дело снимал широкополую пальмовую шляпу и утирал пот.
"Так бронза потеет в огне, - думал дон Руис, который видел, как переплавляют пушки, - а потом металл оседает - враз." Он и сам размяк этим утром; склонен к воспоминаниям. Трудно сосредоточиться.
- Ох, - сказал он. - Я думал, караваны просто приходят и приходят. - Вид у него был бледный. Антони рассмеялся и передал ему фляжку... Обоим полегчало.
- Нет, обычно они приходят в ноябре, когда начинается сухой сезон. "Ла Фортуна" притянула их, как магнит. Некоторое время назад я послал зазывал в горы к одному из главных фулахских монго Али-Мами из Фута-Джаллона. Он - арабский правитель, ему принадлежат обширные владения. Они тянутся на север и на восток к Тимбо, не знаю точно, как далеко. Мои люди вернулись сегодня утром и сообщили, что старый разбойник прочесал ближние и дальние окрестности, собрал большой караван и послал со своим племянником, Амахом-де-Беллахом.
...Амах, кстати, очень толковый и приятный молодой мусульманин, темнокожий, но своего рода аристократ. Мы с ним дружим к обоюдной выгоде. Он пытается обратить меня в свою веру и пригласил погостить в столицу своего дяди. Я, может быть, еще и съезжу.
...Ну ладно, они появятся не раньше, чем через несколько часов... еще по глотку... подкрепляет, а?.. Мы вполне успеем познакомить вас с факторией. Я имею привычку обходить ее каждое утро. - Он нахлобучил шляпу. Они встали, и, беседуя, прошли по пристани в большой сарай.
- Мы отстроили его после пожара, что случился тут во время нашего приезда, - пояснил Антони. - Маленькие постройки на склоне - тоже склады. Сами знаете, не стоит класть все яйца в одну корзину. В этом сарае обычно идет торговля.
Под приятной тенью пальмового навеса капитан с любопытством огляделся.
