Он насупился, чуть отступил, вложил меч в ножны, зычно взревел, подзывая смерда, протянул руку назад и взял поданный ему топор. Глянув, как он ловко ухватился за рукоять и привычно крутнул топор в руке, я понял – это, действительно, его оружие.
И пошла потеха. Щит мне в лицо, поворот, удар, отскок, боковой замах с переводом на другую сторону, ещё одна попытка удара щитом по ноге и одновременно горизонтальный секущий удар топора. Молодец, любого местного уделал бы на раз. Ну, что ж, поиграли, погрелись и будя.
Я показал, что собираюсь ударить по ноге. Он резко опустил щит. Топор потянул его вбок, на секунду заставил открыться, и я плашмя шарахнул его мечом по лбу. Шлем слетел. Ошеломлённый древлянин распрямился и, ещё раз получил по лбу. Его ноги заплелись, и он и ничком растянулся на земле. Толпа угрожающе загудела и надвинулась.
– А ну, стоять!! – грозно заорал я, – Двое ко мне! Помогите вожу! Быстро!!
Волнующаяся толпа расступилась, из неё выскочили двое молодых крепких парней с густым пушком на лицах, подняли вожа и поставили его на ноги. Он встрепенулся и медленно повернулся ко мне. На его лбу отпечаталась красная полоса. Он стряхнул руки слуг, распрямился и посмотрел исподлобья налитыми кровью глазами:
– Ты победил, чужак Бор. Что хочешь?
– Ты вельми знатно дрался вож Ингор, ибо сильный и достойный вой. А за вено я возьму вон ту малую лодью.
– Бери. Ано я тебя запомнил. Ты идёшь к нашим недругам, значит, ты недруг нам.
– Кто знает волю богов? Кто знает свой путь и судь? Ноне недруг, назавтра друг. Может, свидимся ещё.
– Забирай лодью и выметайся вон, – он злобно зыркнул и нервно дёрнул плечом, – Мои люди яры, ано я их сдержу. Изволю тебя боле не узреть.
Я пожал плечами, махнул своим мужикам, указывая на лодью поменьше и поновее. Большая нам ни к чему, а эта в три пары вёсел самое то. Мы быстро перекинули снаряжение и оттолкнулись от берега.
– Браво, Бор, – усмехнулся Стинхо, – поединок матёрого волка с дворовым щенком. А фехтовать то он совсем не умеет, да и с топором не ахти.
– Чему удивляться, – встрял Серш, – помните, что Луцкий говорил. У антов и словен длинный меч – оружие редкое и очень дорогое, хотя на западе его почему-то называли антским, а ведь изначально он оружие сарматов. Меч даже для местной знати не по карману, а потому непривычен. Когда-то сарматы его антам дали, а толком пользоваться не научили.
– Хреново, коли так, – проворчал Зверо, – лук у них оружие подлое нечестное, мечом драться не умеют, доспехов путных тоже не имеют, голыми бьются. Как с такими чудодеями аваров останавливать будем?
– Как, как? Каком кверху, – усмехнулся Рок, – как припрёт, так и заяц научится костёр разжигать.
– Эх, братцы, давайте сначала до места доберёмся, – это Черч вставил свои пять копеек, – а то у меня ощущение, что мы из этой реки никогда не выберемся.
– Это всё пережитки 21 века, – прокаламбурил Марк, – привыкли, понимаешь всё бегом делать, да по шоссе гонять, да на самолётах-вертолётах летать. Пора отвыкать. Ходить нужно теперь степенно с достоинством, лениться почаще, ибо лень – это благородная привычка отдыхать заранее, – и, не выдержав, заржал.
– Хорош трепаться. Садитесь на вёсла. Посмотрим, что за крейсер нам достался, – пробасил Лео.
Марк встал к рулю, я на нос, остальные на вёсла. К моему удивлению, посудина оказалась довольно ходкой и журчанием резала воду. К вечеру мы достигли устья Припяти, и устроились на ночёвку на острове, от которого до Днепра было рукой подать.
Утром мы выбрались на большую воду. Голубая высь с белыми барашками облаков, синий простор реки со вспыхивающей солнечными зайчиками рябью, светло-жёлтая кромка берега и зелёные кручи с редкими скальными выходами завораживали взор. Покой и первобытная сила разливались вокруг. Мощный поток подхватил лодью и понёс вниз.
На берегу кое-где виднелись низкие домики и пасущийся скот. Вблизи берега рыбаки на двух утлых лодчонках тянули сеть. Вдоль кручи проскакал всадник. Потом нам повстречался караван из четырёх лодий, поднимающихся вверх. Да, по сравнению с безлюдными полесскими дебрями здесь жизнь кипела и бурлила.
Скользя вдоль крутого правого берега, мы прикинули скорость и поняли, что засветло вряд ли доберёмся до Бусова града. А, если и доберёмся, то на ощупь в потёмках. Решив, что всё-таки лучше появиться в незнакомом городе с утра пораньше, мы заночевали на одном из поросших вербой, ивой и ольхой прибрежных островов. По карте до места оставалось вёрст шесть.
Проснулись в сумерках и отплыли вместе с восходом солнца. И хотя могучая река несла нас с приличной скоростью, мы, энергично взмахивая вёслами, принялись выгонять из себя промозглую ночную сырость. Вскоре из дымки утреннего тумана показались верхушки подсвеченных утренним солнцем днепровских круч с домами и домиками наверху.
