Похожее на описание старика строение обнаружилось чуть в глубине от дороги. Над этим длинным приземистым домом с двух сторон курился дым, и оттуда ветерок доносил запахи съестного. Просторный двор с колодцем был сплошь усыпан мелкой сенной трухой, перемешанной с навозом, щепками, черепками и разным мелким мусором, в котором усердно копошились куры и вездесущие воробьи. У жердяной коновязи смирно стояли несколько лошадей. Чуть в сторонке у сеновала притулилась пара крытых рогожей и грубой мешковиной повозок с плетёными из лозы бортами и большими тяжёлыми колёсами. Рядом с входом на вросшей в землю колоде сидели и неспешно переговаривались трое мужиков, напротив них стояли двое. По всем приметам эта изба и была харчевней лысого Брыка.
Недолго думая, мы направились к зияющему посредине тёмному зеву входа и шагнули внутрь по укреплённым горбылём земляным ступенькам. Настежь открытый вход и щелевидные затянутые бычьими пузырями окна давали немного света, поэтому мутноватый от дыма полумрак слегка высветляли стоящие на столах масляные гаснички. У хозяйского, составленного из нескольких колод стола в расщепе опорного столба торчал пучок смолистых горящих лучин, под которыми стояла бадейка с водой и плавающими в ней огарками. В открытом проёме мерцали огни в большой печи и открытом очаге, на котором что-то жарилось на веретеле. Там мелькали тёмные фигуры и тени, и оттуда распространялись соблазнительные запахи.
Пройдя по засыпанному соломой земляному полу, мы заняли крайний слева низкий стол, больше похожий на высокую лавку и сбитый из выскобленных сосновых плах, и расселись на колодах, затёртых сотнями портков до тёмного блеска. Из полумрака вынырнул хозяин заведения, плотный лысый человек с густыми усами, плохо выбритым подбородком, мясистым носом и пронзительными тёмными глазами. Первое, что пришло в голову, глядя на него, это: «булгарин».
– Питща ноне знатна, да меды хороши. Есть квас, полба, похлёб, уварная и верчёная убоина. Судака можно запечь.
– Что за питщу берёшь, хозяин? – спросил Серш.
– Всяко беру, пушную рухлядь, белку аль куну, товар разный беру.
– А щеляги берёшь?
– Тише, боярин. Тут не Рум. Серебро в диковину. Инда гости торговые резан принесут, а щеляги навовсе редко.
– А чего сторожишься, хозяин? Мы люди не лихие, вольные вои-хоробры и серебро наше честное.
– Всё так. Токмо вон там, – он одними глазами указал вбок на другую сторону харчевни, – бродники другой день гульбанят. Плату не дают, смердов побили, девку попортили, на базу буйнуют, всё изгадили. Ко гостям донимаются. Давеча у купцов серебро отъяли, да поколотили изрядно. Життя от их не стало.
– Не боись, хозяин. Всё будет ладно, – пробасил Лео, – неси харчи, да получше. Убоины не забудь, пирогов, да мёду стоялого.
Лысый Брык с лёгким поклоном повернулся и исчез в полумраке. А через пять минут стол начал заполняться. Сначала появились четыре влажных кувшина. Потом большая миса парящей сдобренной маслом каши, деревянный поднос с крупными кусками варёного мяса и пучками зелёного лука, блюдо с караваем хлеба и пирогами. Осторожно попробовав местную стряпню, мы признали её годной и набросились на еду. В кувшинах оказался слабоалкогольный напиток из сброженного раствора мёда с добавкой каких-то трав с необычным привкусом.
За едой мы не сразу заметили, как у нас за спиной разгорелась нешуточная заваруха. Сначала там громко говорили, потом грохнул разбитый кувшин, и повалились лавки. Мы разом повернулись.
На залитой мёдом столешнице громоздилась перевёрнутая посуда с остатками еды. Возле стола стояли два не по-здешнему одетых человека со стриженными в горшок головами, длинными усами и бритыми подбородками, с бронзовыми наручами и серебряными гривнами на шеях. Люди явно богатые, но без напыщенности и претензий. Напротив них окрысились трое типов. Сразу в глаза бросились их странные облачения: грязно-серые рубахи, подпоясанные широкими чёрными кожаными поясами, короткие серые меховые безрукавки нараспашку, чёрные порты и обувка. Длинные волосы удерживались стянутыми сзади височными косами, а их сальные бороды и усы украшали разные металлические побрякушки. Двое держали в руках боевые ножи, а третий, зыркая налитыми кровью глазами, тыкал в сторону гостей шипастой дубинкой. Его наглые глаза изливали злую жестокость убийцы, а шрамы через всю морду добавляли облику этакую звероподобность:
– Вы жирные псы должны нас уважать и подчиняться,– ощерил он гнилые зубы. – Мы, вольные волки, тут господуем. А коль не разумеешь, так проучить придётся. А ну, доставай серебро, чужеземные фрячи! Не то… – он вызывающе харкнул на пол и ткнул дубинкой человеку в лицо. Тот ловко отклонился, подбил руку бандита и оттолкнул его от стола:
– Кой дурень баял, что ты тут господин? Ступай поздорову и не замай нам питщу вкушать.
– Ах, ты, сучье дерьмо! – завопил с нескрываемым бешенством задира. – А вот разом и поглядим какие потроха у тебя внутри! – И завыл по-волчьи. Из дальнего угла харчевни поднялись ещё трое таких же мерзавцев в шкурах.
