По щиту я ударил чуток сильнее, чем надо. На глазах изумлённой дружины щит Кугута распался надвое, как две неравные дольки апельсина. Над ристалищем повисла гробовая тишина, лишь громко фырчала лошадь у коновязи. На секунду замешавшись, Кугут отбросил обломки щита и с оттягом нанёс удар. Я только подставил клинок. Верхнюю треть меча вожа срезало будто соломинку бритвой. Он отскочил, ошеломлённо глядя на обрубок своего оружия, и в его глазах плеснула ясность понимания. Он слегка склонил голову, потом гордо её поднял, обвёл толпу строгим взглядом и раздвинул могучим плечом. Я не стал возражать, поскольку не хотел позорить его на глазах дружины.
Вои осторожно подходили знакомиться, потом нас потащили в харчевню. Отвечая направо и налево, я высматривал Кугута. Но он куда-то пропал. Я незаметно выбрался из толпы и отправился на поиски вожа, считая, что необходимо погасить конфликт в зародыше и определится в отношениях.
Кугут в конюшне неспешно седлал жеребца. Собственно, седлами, как таковыми, в те времена анты не пользовались. Если ехать недалеко и без зброи, то наездники скакали охлюпкой на спине лошади. А, если подальше и в зброе, то на конскую спину укладывали несколько слоёв войлока, сверху овечью шкуру и прикрепляли всё это под брюхом лошади ремнями. Только сарматы и византийцы пользовались так называемыми парфянскими сёдлами с высокой лукой и задней опорой. Кугут как раз укладывал на спину коня войлочный потник. Видать, строго придерживаясь старых традиций и правил, после поражения он собирался покинуть город.
– Кх-м, – я вежливо кашлянул, – надо поговорить, Кугут.
– А, это ты, рубака, – он пошевелил густыми усами и пробуравил меня взглядом, – по нашим законам теперь ты можешь возглавить дружину.
– И не подумаю. Ты опытный и уважаемый вож, а я тут человек новый. Да и думки у меня иные. Я не желаю твоего места. Пошли, выпьем мёду, я угощаю.
Он внимательно вгляделся в меня.
– Чего ты хочешь, Бор?
– Мои думы пошире дружины. Если поладим, всё тебе расскажу. Назавтра вож ковалей Асила пригласил меня на сход их братчества. А на другой день мы с тобой и потолкуем. Согласен?
– Добро. А покамест ступай к воям, ноне ваш день, – сказал он, как отрезал, – опосля побалакаем.
Остаток дня мы провели в окружении воев-хоробров, расстались в харчевне с толикой серебришка, но перезнакомились и узнали местные новости. Я не стал никого из наших удерживать и к вечеру вся моя команда разбрелась по Горе и её окрестностям.
От дружинных воев я узнал, что все они их из разных племён, а местных антов и четверти не наберётся. Тут были и дулебы с Буга, и древляне с Ужа, и чехи с Моравы, и словены с Тисы, венеды, бодричи и лютичи с Балтии. Но добрую треть дружины, её боевое ядро составляли балтийские руги, которых словены и ляхи называли ружами, а днепровские анты – русами. Живущие на острове Руян, называемый в наше время Рюгеном, и на прилегающем побережье от Лабы до Одры руги-русы считались самыми сильными и организованными бойцами. Они имели в багаже не один век жестокой борьбы с кельтами, германцами и готами, что позволило им накопить уникальный боевой опыт.
В присутствие такого количества выходцев с Балтии нам, как нельзя лучше, подошла наша новая легенда наёмников с далёкого востока, поскольку о тех землях никто ничего толком не знал. Правда, два булгарина-савира, немного знающие восток, попытались уточнить, откуда мы родом, но я так заплёл им мозги, что они сами переключились на другие темы.
Другим интересным персонажем оказался сармат с Дона по имени Самар. Поговорив с ним, я понял, что его родичи ещё не забыли, как орудовать в седле длинным копьём. И хоть сарматы начали растворяться в племенах славян, булгар и аланов, их древние воинские традиции и дух сохранились, а места их станиц по Дону и его притокам хорошо известны.
После общения с воями, поздно вечером мы сели в кружок и приблизительно прикинули план противодействия нашествию аваров. Постепенно замысел начать обретать кое-какие очертания, но требовал терпения и огромного труда. Лишь бы нам хватило времени, средств, здравомыслия и удачи.
Вместе с тем, пока дела шли как нельзя лучше. Мы легализовались и в основном определили своё место в здешнем обществе, хотя ещё предстояло выйти на верхушку светской и культовой власти. С этими мыслями я и заснул на выделенном мне топчане, накрывшись с головой плащом.
Утренняя суета разбудила до рассвета. Здесь все привыкли ложиться рано и вставать затемно. Может оно и к лучшему, ведь сегодня намечался сход братства ковалей, на который опаздывать никак невозможно. В неверном свете горящих лучин я растолкал свою команду. Лёгкие остатки вчерашнего застолья не помешали делу, и едва зарозовел рассвет, мы отправились в кузнечную слободу.
