– А они и так до полудня не смогут. Всю ночь сигают, носятся и спариваются, аки козлы. Как прогулялся?
– Нормально. Заблудился чуток, но потом выбрался.
– Охота тебе была по лесу шастать. Пошли-ка спать в лодью, начальник, а то у меня от этих диких взбрыкиваний уже в глазах мельтешит.
Короткая ночь окутала землю светлой темнотой. Над рекой струился туманный пух. На взгорке возле костра и на опушке продолжала негромко колготиться молодёжь. У борта тихо плескалась вода. Я укрылся плащом и проснулся около девяти, от того, что солнце припекло лицо. Над берегом висела тишина. Большой костёр превратился в кучу серого пепла и едва дымился. Вокруг него утоптанная земля почти лишилась травы. Тут и там валялись беспробудно спящие голые парни. Где колобродили, там без сил и свалились. Чуть в стороне, крепко обнявшись, спала голая парочка.
Прохладная водичка смыла остатки сна и усталости. Я оделся и принялся разглядывать свою ночную добычу. Я точно знал, что в моих руках бывший корень дуба, но при свете дня он выглядел особенно. Вся его поверхность змеилась перекрученными и переплетёнными в диком орнаменте выпуклыми извилинами. Игра света и тени от утреннего солнца ещё больше подчёркивала необычную структуру корня. Даже без Фила я чувствовал, что от него исходит сила.
– Что там у тебя? – зевнул, проснувшись Рок.
– Вчерашний ночной трофей. В лесу вот такой странный посох добыл. Хочу подарить его главному волхву.
– Понятно. Однако пора будить блудливых кобелей, а то до вечера не раскачаются.
Крик «рота, подъём!!» подбросил спящих, будто пружиной. Пару минут они ошалело бессмысленно таращились по сторонам, потом зашевелились. От потешного зрелища меня разобрал смех. Я вытер выступившие от смеха слёзы и загнал шатию-братию в воду, после чего они окончательно пришли в себя. Пока народ облачался, Рок закончил кашеварить у костра, помешивая густое варево. Пустая каша настроения не прибавила, но голод утолила. Чтобы хоть как-то сгладить тоскливый завтрак, мне пришлось открыть один из трёх бочонков стоялого мёда. Парни его опустошили, повеселели и взялись за вёсла.
Полдень застал нас на воде. Ветер едва шевелил обвисший парус. Я, как всегда, стоял на носу, высматривая путь. Рок посадил за руль кого-то из воев, а сам принялся налаживать лук, стрелы и рыболовную снасть, сердито приговаривая, что больше не намерен жрать пустую кашу, которая по вкусу мало чем отличается от старого сена, когда в лесах полно дичи, а в реке не протолкнуться от рыбы.
Как ни странно, свои слова он сдержал, и на ужин мы ели печёную оленину, которая с солью пошла на ура.
– Вож Бор, – вывел меня из раздумья голос одного из воев, – мы ведь плывём на закат? Ано ведь там страна зла, смерти и нави.
– Нет, той страны мы не достигнем. Она намного дальше. Мы ноне доберёмся токмо до Буга. Там в землях дулебов в граде Зимно стоит кремник князя.
– Знаем, знаем, – загомонили вои, – Прошлой осенью являлся он с дружиной на гощение. Три дня дулебы жили в войном доме, а князь Межамир в хорме сидел. Может жив он, а может уж и в нави у Мары гостит.
– Это ещё почему? – я прикинулся невежей, чтобы услышать объяснение из первых рук. – Угроза бысть аль хвороба какая?
– Вот и видать, вож Бор, что нездешний ты. Обычаев наших не ведаешь. Ибо не долог век князя светлого. По обычаю, коль случилось время благое и в жертву князя не принесли, то всё одно в известный день усечь его должно. Как и что не ведаю, молод ещё, а вот Дарх уж по двум князьям тризну сидел.
– Было дело, – кивнул матёрый мужичина Дарх, – ходил с ними в гощенье.
– Скажи Дарх, что за напасть такая, своих князей губить? – мне стало любопытно дослушать версию до конца.
– Отчего ж напасть? Такова их судь. Князья род ведут из сорока древних знатных семей. Как родится малец в таком роду, так жрецы тут как тут. Вертят его и смотрят, изъяны ищут. Коль не находят, ставят ему на плечо особые знаки-тамги, каждый раз иные, кои звёзды на небе велят. То издревле повелось от пращуров, тех, что от восходных гор пришли, да скитов поганых побили. И, когда приходит черёд нового князя сажать, жрецы сверяют те тайные знаки с солнцем, луной и со звёздами. Ежели знак совпадает, того и ставят светлым князем над всеми. В старину до готского ига князья сидели в Бусовом граде, а вот уж два века, как поставили град Зимно на Буге. Волхвы да Перуничи князю срок назначают и роту берут, что дюжину зим служить он готов своим животом, честью и правдой светлым богам и народу славянскому. Вот в назначенный срок и лишают его живота. А и до срока посланцем к богам князя могут отправить. Напали вороги, али мор, али глад, значит князю верьвьё на выю, аль нож ему в бок, ано потом на костёр и тризну правят в жертву богам.
– Постой, Дарх, а как же война аль нашествие? Кто дружину в сечу ведёт?
– Дык, воевода ведёт, князем указанный, жрецами благословлённый и вечем поставленный. Что ж тут невнятного.
– До хрена непонятного и глупого, – проворчал я под нос, – и всё это будем ломать.
– Вот честно скажи, – тряс Лео друга за плечо, – ты веришь в судьбу?
