Четверо конных с холма наблюдали за полянской весью, прилепившейся к устью Роси. Оттуда доносился шум волнующейся толпы, которая громко галдела и орала на речном берегу. В центре толпы на голову возвышался рослый человек с седыми волосами и густой с проседью бородой. Его руки сзади стягивала верёвка.
– Что-то недоброе поляне затеяли, как мыслишь, Марк?
– А хрен их знает, этих полян. Выходки антов порой трудно понять, а эти не в пример хлеще, – Марк почесал рукоятью кнута висок, – пошли, глянем.
Зверо первым пустил коня вниз по накатанной дороге. За ним, позвякивая оружием и зброей, потянулись остальные.
– Подобру и поздорову вам, огнищане, – гаркнул Марк, наезжая на толпу.
Поляне расступились, пропуская вожа в центр. Марк и Зверо спешились и, кинув уздечки своим воям, направились к небольшой группе в центре. Там двое дюжих парней удерживали высокого и статного ведуна, который помимо роста и длинных седых волос выделялся обилием оберегов и амулетов на шее и десятком разных кисетов, и непонятных штучек, привязанных к поясу. Он гордо держал голову, изредка с презрением поводя плечами, стряхивая грубые руки. Напротив него стояли трое: худощавый старик с жиденькой порослью на голове и с намечающимся горбом, вертлявый тип чёрными сальными волосами и редкой козлиной бородёнкой и дородный, заросший до глаз густым рыжим волосом мужик в просторной рубахе, стянутой поясом под объёмистым брюхом. Последний держал в руке посох. По всему выходило, что эта троица является здешним начальством.
– Я вож Марк из Бусова града. Что тут деется? Что сотворил этот человек?
Горбатый старик махнул рукой. Толстяк кивнул и ответил:
– Я веский вож Алкун, а то старейшина Ктибор, а то здешний калд Бруш. Давеча на Купалу мы призвали энтого ведуна по обычаю жито в бороду Велеса вить. Всё по правде сделали и жрот принесли светлым богам. А ввечор калд Бруш прибежал и указал, елико ведун во зло сделал житу. Жди теперь неурожая. Сход собрали, судим ведуна. Правда антская требует за злодейство утопить в мешке вместе с бродячей собакой, петухом и змеёй. Энтих всех изловили, да мешка подобрать не мочно, больно здоров ведун.
– Лжа всё энто!! – раздался из толпы женский крик, – лжа и навет!!
– А ну, выдь сюда! – крикнул Алкун, – кто там брешет?
– Сам ты брешешь, пузан беспутный, – вперёд вышла статная женщина в тёмных одеждах с распущенными волосами, удерживаемыми ремешком через лоб. На её висках поблёскивали медные колты, а на шее висели амулеты. Когда-то чёрную, а теперь выцветшую накидку, скрепляла большая медная фибула. Длинную рубаху перетягивал тонкий поясок с побрякушками, как у ведуна.
– А, вот и Есмена объявилась, – прохрипел, глядя исподлобья старый горбун.
– То ведьма наша, вож Марк, – пояснил Алкун, – завсегда воду мутит, – и злобно прошептал по нос, – если б люд не целила давно б в реке утопил, паскуду.
– Не слушай их, вож. Пред светлыми богами роту даю: лжа всё энто. Невинного живота хотят лишить! Напраслину возвели. Боги накажут всю весь за сякое злодейство! Не попусти!
Зверо подошёл к связанному ведуну, властным жестом велел парням отойти, потом засапожным ножом рассёк путы. Ведун кивнул ему головой и принялся растирать затёкшие руки. Марк поднял руку:
– Именем светлых богов и правом мне данным, – он показал всем амулет Перуна, – суд здесь совершу. Назовись, ведун.
– Имя моё Даян.
– Совершил ли ты зло, о коем калд толковал?
– Нет. Сделал всё по обычаю. Светлые боги в том свидетели.
– Есть ли тому видоки?
– Есть, есть, – раздалось из толпы, – видели. Всё по обычаю бысть.
– Калд Бруш подойди. Тако ж винишь ведуна?
– Так! Он, он всё уладил, злодей!
– Вож Алкун, твоё слово.
– Сам не зрил сие, лгать не стану.
– Зане слово супротив слова, сиреч бысть божию суду.
Марк повернулся, что-то тихо нашептал одному из своих воев и продолжил:
– Вели принесть глубокий кувшин.
Пока бегали за подходящим сосудом, Марк подошёл к старому горбуну и начал говорить ему на ухо. Тот кивнул головой. Через толпу пробрался парень с большим кувшином в руках. Марк отвернулся, потом накинул на кувшин плащ и поднял руку, требуя тишины:
– В этом сосуде воля светлых богов. Внутрь я положил их знамено, коего надо коснуться. Ежели виновный коснётся, то сразу лютой смертью умрёт. Невинный останется жив и невредим. Даян и Бруш подойдите и под плащом коснитесь знамено богов. Идите живей, я два раза не повторяю!
Ведун первым смело подошёл и сунул руку под плащ в кувшин, улыбнулся и отошёл. Калд Бруш, опасливо озираясь и сильно потея, тоже сунул руку под плащ и вынул её, облегчённо хихикая. Тут мрачнее тучи подошёл старый горбун:
– Кажите руки!
Ведун протянул руку, испачканную углём от головешки, которую Марк незаметно сунул в горшок. Калд Бруш показал чистую руку. Марк произнёс приговор:
– Калд Бруш виновен во лжи и навете, на честного человека, кой живота мог через то лишиться. А значит, он и нарушил обряд. Пусть же тать получит то, что готовил другому. Жил трусом, пусть и сдохнет, как тварь подлая. Во имя светлых богов да будет так.
