– Какая, к лешему, судьба. Мы сами себе судьба, – Серш ослабил подпругу лошади.
– И всё-таки что-то такое есть, – Лео пошевелил в воздухе пальцами.
– Конечно, есть, непролазное невежество, суеверия и один влюблённый дурак.
– Вот ты всё ворчишь и невыносимо обижаешь старого друга, а разобраться не хочешь. Сам посуди, вчера нас затащили на Купалу, ведь Бор велел вживаться в местную среду. Мы с тобой вчера и вжились по полной. А когда ты, тряся причиндалами, сигал через костёр, меня потащили жмуриться. Глаза завязали закружили, заорали, а я хвать. Ага, попалась! Сдёрнул повязку, а в руках она. Верейка. Скажешь, сама подсунулась? Допустим. А, когда в потёмках, что глаз коли, визжащих девок в лесу ловили. Опять она подвернулась. Испугалась, думала обижу. А и потом, как венки в реку пускали, наши опять сошлись да вместе поплыли. Нет, Серш, это судьба.
– Вот опять ты про судьбу. У нас дел по горло, не знаем, за что хвататься, а ты в местную девку влюбился.
– Да, помню я всё, а против судьбы не попрёшь. Ты это… не обижайся, короче… сговорились мы с ней. Сходим завтра к её родичам? А, брат? – огромный Лео умоляюще посмотрел на друга.
– А что поделаешь, коли так. Сходим, конечно. Вот ведь влипли. Как теперь делать дела, что Бору скажем?
– Ты, Серш, не сомневайся. Всё будет, как надо. Выполним и перевыполним. Ты меня знаешь. Ведь здесь у них строго. Свадьбы всегда осенью после дня Макоши.
– Бля! Да, ты что, и впрямь жениться собрался?!
– Я, как честный человек…
– Бля-а. Вот так компот. Так… дай сообразить… Ладно, женись. Попробую сам с заданием управиться.
– Ты что, брат, меня совсем за сволочь держишь?! – рассердился Лео, грозно сверкнув глазами, – одно другому не помеха. Клянусь, что полки антские соберу и бою обучу. Вместе соберём. И действуем строго по плану, как давеча с Бором обговаривали. А Верейка… Люблю я её, как никого не любил. Ты ведь мне брат, и должен понять… – От безнадёжности его голова повисла.
– Ладно. Не боись. Будет твоей Верейка. А я рад за тебя, братишка. Может быть так и надо…
– Слышь, Стинхо, а мы точно к савирам плывём? Вот уж три веси встретились и все антские. Правда, в последней радимичи, но всё равно славяне.
– Какая разница, – задумчиво проговорил Стинхо, – доплывём, узнаем. Ещё шлёпать и шлёпать. Всего-то третий день, как в Десну вошли, а она дли-и-инная.
– Интересно, что за народ эти савиры, – протянул Черч, ковыряя острой веточкой в зубах.
– А вот сейчас и узнаем, – Стинхо указал рукой на южный левый берег Десны, – кажись это по наши души.
Над невысоким обрывом стояли в ряд десяток всадников. Их кони трясли головами и нетерпеливо перебирали ногами. Одежда безбронных всадников явно отличалась от антской. Их головы покрывали остроконечные шапки с заломленным верхом. Под распашными, перетянутыми кушаками безрукавными кафтанами виднелись разноцветные рубахи с длинными рукавами и широкими манжетами. Широкие, заправленные в короткие сапоги штаны дополняли картину. Из десяти только один носил короткую бороду, остальные – длинные усы и бритые подбородки. С гиканьем они сорвались с места и унеслись вверх по реке.
Постепенно берега Десны стали меняться. Обрывы стали выше, берега изрезали глубокие овраги и длинные песчаные плёсы. За кромкой берега вдали проплывали заросшие дубравами и берёзовыми рощами холмы. Начиналась возвышенность, откуда брали начало многие реки, в том числе Десна, Донец, Псёл, Сейм и Ворскла.
– Скоро будем на месте, меланхолично бросил Стинхо, пробираясь к коням. Черч кивнул и машинально поправил за спиной колчан с луком.
Савирский разъезд ждал их на мелководье, где река разливалась, мелела и позволяла проплыть только в одном месте на стремнине. Поперёк сёдел всадников лежали луки с наложенными стрелами. Один из них поднял руку и резко махнул вниз. Просят причалить.
– Пошли, друже, глянем, кто тут командует, – проговорил Стинхо, пробираясь на нос паузка.
– Поздорову вам, гости чужестранные, куда путь держите? – по-славянски, но с чуть резковатым, цокающем акцентом спросил старший, тот самый единственный в десятке бородач. Вежливо спросил, надо отвечать.
– Мы не гости торговые, а честные вои-хоробры, посланники земли Антанской к кону Савирскому.
– И с чем же вы к кону пожаловали, посланники?
– А то кону знать должно, а воям его потребно вежество блюсти да достоинство своего кона хранить.
– Уж не собираешься ль ты, чужеземец, вежеству меня поучать?
– Как можно учёного поучать. Воям неизменно честь блюдущим более вежественными бысть невмочно, – слегка склонил голову Стинхо.
– Х-м-м, – подкрутил усы десятник, – моё имя десятник Атын. А ты кто будешь, чужеземец?
– Моё имя вож Стинхо. А это мой друг и брат вож Черч. Нас вече земли Антанской к савирам отправило с важной вестью.
– Коли так, то плывите. Река дале мелеет, но по стрежню пройдёте. Через поприще сворачивайте в правый приток и ещё через пару поприщ узрите град Савир. Там найдёте и кона, и его советников, и жрецов.
Гребцы оттолкнулись вёслами, стягивая плоское дно паузка с мелководья, и направили судно на стремнину.
