Апейрогон. Мертвое море полностью

В ответ адвокаты Бассама заявили об отсутствии доказательств того, что вблизи школы были организованы какие-либо восстания в утро стрельбы. Строительство Стены проходило в конце здания средней школы в паре сотне метров ниже по улице, и даже если пограничники правда иногда подвергались эпизодическим атакам камнями, то это чаще всего происходило ближе к вечеру, после уроков, а смерть Абир наступила почти сразу после того, как пробило девять утра. В то время Абир находилась снаружи школьных ворот, так как в школе была большая перемена, и ученикам разрешалось ходить в соседний магазин через дорогу. Достаточно подробные показания дежурного регулировщика на перекрестке также подтверждают, что в радиусе школы не было замечено никаких беспорядков, за исключением того самого армейского джипа. А после смерти Абир действительно были случаи подстрекательства, но они были зарегистрированы на значительном расстоянии от госпиталя и на множественных остановках, где произошли задержки кареты «скорой помощи». Что касается утверждения, что ими регулярно пользовались для провоза боеприпасов, то такие случаи были заявлены, но так и не доказаны, во время второй ливанской войны, и предполагались в нескольких других инцидентах в Газе и на Западном берегу, но утверждения, что «скорые» использовались для контрабанды оружия или перевозки боевиков из Восточного в Западный Иерусалим, просто абсурдны, так как в таком случае их должна была ожидать бригада в больнице «Хадасса», чтобы принять и спрятать контрабанду. Идея о том, что гранаты могли храниться в аварийных холодильниках настолько фантастична и в самом деле невообразима, что, возможно, командир – которого, к слову сказать, повысили в звании спустя всего полгода после инцидента – должен бросить карьеру военного и попробовать себя в фантастике, хоть ему и придется тогда уделять побольше времени своим метафорам. Не было сомнений, что командир действительно мог находиться в джипе, который подвергся нападению, заметили также, что он сравнил это, довольно вульгарно, с нахождением внутри барабана, но стоит отметить, что внутри барабана было, очевидно, безопаснее, чем снаружи, по крайней мере для Абир Арамин, которая оказалась не столько субъектом, как заметил господин командир, а скорее объектом в его глазах.

Каждый день после заседаний Рами встречался с Бассамом, чтобы пройтись по событиям дня. Они пили кофе, тщательно вчитываясь в документы и петиции. Они пытались вычислить угол обзора джипа, когда тот повернул. Сопоставляли результаты вскрытия и рентгеновские снимки, составляли поминутную картину произошедшего, внимательно изучали фотографии и карты.

Информация приходила к ним по капле. На следующее утро они встречались с адвокатами и раздавали листы каждому за столом.

Джип был здесь, говорили они. Он выехал из-за угла, вот тут. Он проехал мимо кладбища вон там. До девяти оставалось несколько минут, скорее всего. А вот здесь, смотрите, вход в школу. Примерно две минуты нужно, чтобы добраться от классной комнаты до школьных ворот. Она могла идти или могла бежать, кто знает. Но мы точно знаем, что она была в магазине Ниеши. Регулировщик тоже ее видел. И Арин конечно же. Абир вышла из магазина спустя минуту или две, и это четко совпадает по времени с тем моментом, когда джип проехал кладбище и повернул вот здесь. Тут нет камер, не за что зацепиться относительно времени, но другие девочки, которые стояли снаружи, помнят. Джип повернул за угол вот здесь, он помечен звездочкой. Вот тут проходит четкая линия прицеливания в сторону магазина. Угол вхождения пули и расстояние совпадают с результатами вскрытия. Если посмотреть на фотографию вот здесь, знаком Х отмечено точное место ее падения.

Поднимайся, малышка, поднимайся.

Годы спустя – после завершения судебного разбирательства – Бассам и Рами выступали с лекцией в отеле «Джерусалем Гейт». Комната была набита битком. Двенадцать шведов из гостящей в Иерусалиме правозащитной организации приехали, чтобы их послушать. Гид, израильтянин, стоял позади, за рядами стульев. Он шагал вперед и назад во время речи Рами, а потом застыл, когда говорить начал Бассам, и издал низкий гортанный звук.

Нередко бывало, что один или несколько слушателей начинали плакать, даже откровенно рыдать, во время историй, но Бассам был удивлен, когда гид откашлялся и покинул аудиторию.

Когда секция вопросов и ответов подошла к концу, Бассам вышел в фойе и пожал ему руку. В нем было что-то знакомое: компактное, точно очерченное, черноглазое.

– Простите, – сказал гид и ушел.

Пару дней спустя пришел чек на тысячу шекелей в офис «Родительского круга» с припиской: «Михаэль Шария (бывший водитель «скорой помощи»).

На пике дороги, ведущей в монастырь, Бассам видел мерцание единственной тормозной фары.