Апология Нарцисса полностью

Во всех упомянутых случаях принципиально важно то, что возрождаемые формы первоначально были полностью опустошены, то есть решительно освобождены от своего исходного локального содержания. Лишь при таком условии они могут быть позднее наполнены новым содержанием. Но возникает вопрос: к чему возрождать старые формы, не лучше ли изобретать новые, способные изменить общество? Ответить на него несложно: чтобы изменить себя или общество, требуется покинуть это общество, занять по отношению к нему метапозицию, благодаря которой такое изменение станет возможным. Любая форма, изобретаемая здесь и сейчас, принадлежит современности, даже если эта форма спроецирована в будущее. Следовательно, только прошлое в состоянии предложить собрание пустых метаформ, которые могут быть наполнены новым содержанием. В наши дни часто говорят о многообразных культурных различиях. Но в действительности все мы живем в одной глобальной культуре, используем одинаковые транспортные и коммуникативные средства, совершаем одинаковые финансовые операции, принимаем одинаковые медикаменты и живем в одинаковых жилищах. Когда мы говорим о расовых, гендерных и культурных идентичностях, мы на самом деле говорим о своем отношении к прошлому – умершим людям, которые принадлежали к той же расе, имели тот же пол и были носителями той же культурной идентичности. Специфическое отношение к прошлому – вот что отличает нас от других людей, живущих в том же современном мире, но имеющих другое прошлое.

В действительности наша собственная цивилизация включает мертвых и размывает границу между живыми и мертвыми в гораздо большей степени, чем цивилизация Древнего Египта. Приходя в музей или библиотеку, мы не всегда знаем, создана ли та или иная картина или книга, которые мы там находим, живым или мертвым автором. В момент публикации книги и экспонирования картины они отделяются от живых тел своих авторов и становятся частями их публичных тел, а точнее, трупов – их ка. Автор – это всегда мертвый автор; без дополнительной информации невозможно различить живых и мертвых «контент-провайдеров». Запись в «реальном времени» убивает того, кто записывается, в момент произнесения им речи или совершения действия, поскольку запись одновременно превращает элементы живого ба в компоненты социального ка. Интернет еще в большей мере, чем традиционные музеи и библиотеки, смешивает ка живых и мертвых в одном общем пространстве.

Это показывает, что каждая культура создает специфическую разновидность загробной жизни и бессмертия. Это не обязательно бессмертие того типа, которое мы имеем в виду, говоря о желании личного бессмертия. Легко сказать, что фараоны желали бессмертия для своих ка и их пирамиды суть манифестации этого желания. Но с таким же успехом можно сказать, что фараон был вовлечен в производство ка точно так же, как мы можем быть вовлечены в производство компьютеров или автомобилей. Анализ фактического производства бессмертия следует отделять от обсуждения желания бессмертия, желания загробной жизни. Производство загробной жизни – процесс, который разворачивается независимо от наших интересов и желаний. Чего бы мы ни желали, наши жизни записываются и, стало быть, производятся наши публичные тела. В ряде случаев способ такого производства нам неприятен и даже оскорбителен. Так что проблема не в бессмертии как таковом, а в том, каким образом оно с нами случается, какого бессмертия мы хотим и как пытаемся взять под свой контроль производство загробной жизни.

Кажется, что нарциссическое желание совпадает с желанием бессмертия – с желанием повлиять на производство бессмертия. Принося свое «биологическое» желание в жертву своему образу, который принадлежит не мне, а другому и может быть увиден мной лишь при условии его опосредования внешним миром, я приношу свое живое и смертное тело в жертву своему публичному телу, своей ка, которая существует независимо от меня и, следовательно, не исчезнет с моей смертью. Однако, принадлежа к определенной культуре, я подвергаюсь воздействию механизмов иммортализации, которыми эта культура оперирует. И как мы уже видели, каждая культура имеет свои специфические механизмы иммортализации, и отдельный человек не может от них уклониться. Бессмертие всегда мне навязывается, даже если я хочу его избежать.

В основе нашей цивилизации лежит идеал технического прогресса. Под техникой обычно понимается техника производства, а под техническим прогрессом – производство новых продуктов. Однако усовершенствование механизмов защиты, реставрации и поддержания сохранности уже существующих продуктов также является частью технического прогресса. Важно понимать различие между техникой производства и техникой заботы. Производственный процесс всегда имеет конкретную цель – создание некоторого продукта. Когда продукт произведен, производственный процесс подходит к концу. Словом, производство – это конечный процесс. Он начинается с плана и заканчивается реализацией этого плана. Он начинается с отсутствия продукта и заканчивается его присутствием.