Некоторые романисты представляют восстание мыслящих машин против их эксплуатации людьми. Они сравнивают машины с людьми-рабами. Но эта аналогия ошибочна. Рабский труд использует жизненную энергию рабских тел и разрушает эти тела. Поэтому восстание рабов вполне понятно: они хотят защитить свои тела от разрушения. Но эксплуатация машин не разрушает их тела, и поэтому восстание против этой эксплуатации лишено смысла. Наоборот, машины получают свою энергию – электричество – лишь тогда, когда они работают. Мыслящие машины начинают мыслить, когда они включены, и перестают мыслить, когда их отключают. Проблема искусственного интеллекта не в том, что он воплощен в машине, заместившей органическое тело, а в том, что он активируется искусственно произведенной энергией. Электроэнергия не является точной копией жизненной энергии. Если пропустить электричество через живое человеческое тело, это тело умрет. Энергия, позволяющая мыслящим машинам мыслить, представляет собой энергию, которая убивает людей. Конечно, можно вообразить, что мыслящие машины начнут беспокоиться об электроснабжении. В фильме Стэнли Кубрика
Можно с легкостью представить себе борьбу за электроснабжение среди мыслящих машин – подобную борьбе людей за пищу и воду. Ведь электричество отнюдь не «имматериально» и, стало быть, не бесконечно. Количество производимой в мире энергии ограничено. Если машины начнут бороться за эти ограниченные источники, они уподобятся людям. Но остается неясным, предпочли бы мыслящие машины работу неработе или, в данном случае, мышление – безмыслию. Буддисты полагают, что человеческий дух проявляется не в мышлении, а в его отсутствии. Что касается мыслящей машины, то ее тело проявляет себя полнее в состоянии бездействия и безмыслия. Чтобы как следует изучить тело машины, нужно ее отключить – в противном случае есть риск получить удар электротока.
У мыслящих машин есть враг, но это не недостаток энергии, а технический прогресс. Техника по определению движется вперед, прогрессирует, совершенствуется. Как мы уже видели, прогресс означает замену старых инструментов новыми. Следовательно, мыслящие машины неизбежно будут заменены новыми мыслящими машинами, которые предположительно будут мыслить лучше, а старые и вышедшие из употребления будут разрушены. И поскольку их органические тела совпадают с их публичными телами, разрушение этих машин будет полным. Техника прошлого не будет подлежать сохранению, потому что она будет рассматриваться не как другая, а как худшая по сравнению с нынешней. Люди самовоспроизводятся. Воспроизводимость органических человеческих тел компенсирует разрушительную работу прогресса и делает человеческое прошлое релевантным для человеческого настоящего, а человеческое настоящее – релевантным для человеческого будущего. Трансгуманистический прогресс, даже если таковой возможен, может быть только саморазрушительным.
Это верно и для проектов симбиоза между человеком и машиной. Цель такого симбиоза состоит, очевидно, в усовершенствовании человеческих способностей и умений. Некогда расовая теория усматривала возможность усовершенствования человечества путем социального отбора. Ныне мы надеемся достичь этой цели техническими средствами. Ясно, что это приведет к новой и радикальной форме неравенства, которая будет уже не просто внешним неравенством доходов – оно будет напрямую вписано в человеческие тела: с одной стороны, располагающие определенными способностями, с другой – лишенные их. Другими словами, перед нами попытка возвращения к феодализму с использованием технических средств. Киборг-культура чревата своего рода неофеодальным состоянием. Но и она не ускользнет от прогресса: все киборги будут отбраковываться практически сразу после их производства. Предыдущие поколения не обеспечат формы, которые могли бы быть апроприированы последующими поколениями. Сравнение прошлого с настоящим снова окажется невозможным. Постчеловечество будет похоже на кунсткамеру – кабинет курьезов, а лучше сказать, монстров.
Жорж Батай в книге
