Я скрипнул зубами от её слов. Неужели она не понимает?! И как она может так просто соглашаться с чьей-то гибелью?! Если для них, вечных, наши конечные жизни ничто, то для меня — нет. Важнό любое бьющееся сердце, будь то хоть вредная мышь, хоть смертоносный хорхой, хоть человек. Этому учила меня Каша многие годы. И этим мы почитаем Зелёную Богиню, прилагая своё ремесло к подмоге и борьбе за жизнь её созданий. А тут — Скиталец! Один из Искателей в нашем мире. Как она может так о нём говорить?
— Его жизнь сейчас — моя забота! Я — алхимик! И моё дело — помогать нуждающимся! А твоими словами, — я ткнул пальцем в её сторону, — я должен был пройти и мимо тебя!
Я в сердцах стукнул кулаком по ноге и сел на место, хватаясь толочь нужные травы. Возмущённые и обиженные такой разрозненностью взглядов мысли полностью сконцентрировались на алхимии, избегая внимания на зáмершую и её реакции.
Кровь змей своеобразна, бабка говорила, к ней нужен особый подход. И то, что обычному живому существу благо, для них будет погибелью.
Я растолок корень вредня и вытащил нижние ящики с одной дверцы. Там в маленьких холщовых мешочках хранились ядовитые травы и ягоды. Их было мало, но и использовались они очень редко. Я развернул один, с вываренными и высушенными стеблями ерсаля — жгучей подкамневой травы, способствующей разжижению.
Дай её настой любому живому созданию, хоть зверю, хоть человеку — и он погибнет от потери крови: потому как она будет течь словно вода, до того, как нейтрализуют реакцию и её загустят; или до полного иссушения тела.
Но на хладнокровных змей ерсаль имеет полностью обратное действие — он густит их кровь и, укреплённый вреднем, поспособствует её остановке.
После этого в рану следует поместить смесь из острокорня, зёрен гремучки и корней чистоцвета. Последний, в связке с этими двумя ингредиентами, и после добавленных капель крови Скитальца, даст эффект слияния и обеззараживания. В чистом же виде он, скорее всего, приведёт его к гибели, вычистив изнутри от его же протравленной крови.
И останется только закрыть отверстия от стрел. В этом мне поможет хвойный дёготь, который я смешаю с лишайником, принесённым мне в дар лисёнком, и нанесу на поверхность ран.
Я занимался приготовлениями, опустив голову и следя за собственными действиями. Потрясённое пережитым состояние медленно восстанавливалось, принося за собой ощутимое телесное утомление. Да и сказанное зáмершей теребило сердце, гоняя по голове возмущённые мысли.
Знали ли лисы, что так случится? Может быть, именно для Скитальца был этот дар? Совпадение? Или судьба? Или все мои думы ошибочны? И предназначения в чём-то ином? Или его вообще нет?
В голове потоком перебирались все эти вопросы, отказываясь звучать для зáмершей. После её слов внутри меня что-то закрылось, что отказывалось с ней соглашаться. Она так же пребывала в молчании, копошась возле костра и своих вещей.
Морель вернулась, укладываясь строгим часовым возле входа на полянку. В отблесках пламени я видел её тёмный силуэт. Она смотрела сквозь огонь прямо на меня — я чувствовал её изучающий взгляд. И на мгновение мне почудилось, что я услышал её безмолвное одобрение от того, что остался, и того, что делаю. Это ощущение вызывало новые вопросы, но на них я уже не отвлекался, концентрируясь на взвесях ингредиентов.
Когда я их отмерил и подготовил в ступе, принимаясь смешивать с сильным проминанием, ко мне подошла Гия, садясь рядом. Я поднял глаза, осматривая девушку — вид у неё был подавленный.
— Что из всего тебя так огорчило? — ровным тоном спросил я, внутренне всё же теплея — она спасла мне жизнь и конечности.
«Ноги за ногу», — мелькнула мысль, я устало улыбнулся. Зáмершая ещё мгновения молчала и со вздохом подняла голову, наблюдая за мной.
— Прости, Элей. Ты во всём оказался прав.
Я понимающе вздохнул, она криво улыбнулась:
— Мне не стоило предлагать тебе уйти. Ты — человек дела. И оно сейчас здесь. Просто, — она замолчала, мрачнея, — у меня есть два предположения: первое — нападение было именно на Скитальца. Второе: за нами следили и вмешались, чтобы спасти от опасности или убить. Кто это был — неизвестно, но есть факт — кто-то кому-то помешал. И кто-то что-то не закончил. От этого есть большая вероятность, что нападут снова. Что думаешь по этому поводу?
Гия замолчала в ожидании. У меня не было ни единой мысли, я только злился на них, не задумываясь о причинах. Пожал плечами:
— Мне трудно тебе ответить. Возможны оба варианта, и ещё другие, я не знаю. Я знаю только то, что на Скитальцев воспрещено охотиться, как и на всех Искателей Чёрной Души, — я говорил размеренно и спокойно, но при этом упоминании девушка вздрогнула.
— Молчи о ней!.. — прошипела она, переменившись в лице и приложив пальцы к губам и своим и моим. Я озадаченно хлопал глазами, отстраняясь. Понимание её действий и настроя у меня отсутствовало. Хотелось бы прояснений, но голова начинала болезненно противиться, говоря, что ей на сегодня хватит. Она даже отказывалась вспоминать и поднимать для завершения предшествующие нападению вопросы.