В голове молнией сверкнула мысль, что Скиталец из-за своих размеров очень лёгкая цель. Раз он противится лесной магии, нужен другой способ, чтобы его обезопасить. Зáмершая, судя по всему, думала о том же. Она резко крутанулась на месте, своим оружием словно собирая ссыпанную пыльцу, и вскинув руку вверх, потянула её за собой, образовав над нами худое облако.
С другой стороны прилетела ещё стрела, но застряла в этом колпаке, буквально повиснув в нём, почти над моей головой. Я успел её рассмотреть: острие светилось тусклым сизым цветом, словно зачарованное, и возле оперения я увидел светящиеся, но незнакомые символы.
— Зачарованы! — хотел крикнуть, но прохрипел я, привлекая внимание девушки. Она обернулась на мгновение, я вздрогнул — её стальной взгляд говорил об одном — она готова убивать. Развернувшись на носках, она сделала такой резкий упор и быстрый выстрел, что я усомнился в её человечности — я думал, так могут только Боги.
У меня внутри всё снова сжалось, но я понимал, что своим страхом ей буду только мешать. Значит, нужно направить себя в то, что умею — алхимию. Для охотников мы много делали настоев, у меня есть, чем ей подсобить. Но как быть со Скитальцем? Видно, что от ранения ему очень больно. Если напавшие хороши, то его метания будут им только на руку.
Его можно спрятать в дереве!
Ещё три стрелы застряли с двух сторон в пыльцевом облаке: две с одной стороны, друг за другом — кто-то стрелял умело и парно; одна с другой, зачарованная. В ответ раздалось четыре мощных выстрела от Гии в обе стороны, и вновь послышался треск отбитой попаданием древесины.
Как там было в песне? История-загадка, с подсказками в ней самой.
«…Ветра свист…»
Я перевернулся, как можно скорее поднимая себя с земли. Чудом избежав удара змеиным телом, протиснулся между кольцами и корнем к древесной полости, тихо свистя. Бабка говорила, что здесь нужно чувствовать грань между силой выдуваемого воздуха и правильно сложенными губами. Меня трясло и мотало головокружением, но звук получился ровный. Скиталец дёрнулся, опуская голову и крутя ею, в поисках источника.
Я прыгнул в темноту дерева, споткнувшись, укатился к дальней стене, повторяя свист, только теперь чуть протяжнее. Я звал его.
Ответ в загадке был тем, что:
И змей, ведомый звуком, потянулся за ним, разворачиваясь и направляя себя в мою сторону. Я на мгновение успел порадоваться, что получится его укрыть и защитить, но тут на нас обрушилось нечто, название чему у меня отсутствовало.
Очередная зависшая сияющая стрела закрутилась, нагоняя столько ветра, сколько помещается в целом урагане.
Птичьи перья и мелкие вещи взметнулись в воздух, закручиваясь в страшный витой столб с в немыслимой скорости. Гия отпрыгнула, я видел, как мелькнула мухоморная шляпа и всё её пыльцевое облако закрутило и унесло в пропасть.
У меня сердце оборвалось. Я вновь засвистел, стараясь удерживать нужный тон. Ногтями я скрёб дерево от напряжения и страха. Мысли бились в ужасе от осознания того, что мы остались совсем без защиты.
И словно в довесок к этому, на Скитальца обрушились стрелы. Мне показалось, что их были десятки, но на деле это сказалось кружение моей головы. Однако, судя по рёву змея, становилось ясно, что снаряды попадали в цель, пробивая его чешую.
«Твари!» — взвыл я сам в себе чужим голосом. У него одна жизнь! Одна кожа! Одна навсегда! Как они могут нападать на него? Зачем?! Скитальцы неприкосновенны!
Я облизал пересохшие губы, вкладывая свои эмоции в новый зов. Змей словно его почувствовал, прекращая отвлекаться и, шипя, перебарывая свою боль, пополз внутрь древесной темноты.
Я обходил стороной, вжимаясь в дерево. Мне срочно нужно было выбираться наружу, чтобы добраться до чемодана и заняться зельями. Подмога нужна ему больше, чем зáмершей. И, насчитав восемь торчащих из него стрел, я понимал, что чем скорее — тем лучше.
Спустя мгновения мы со Скитальцем поменялись местами. Змеиное тело полностью погрузилось в темноту, разворачиваясь и укладывая кольца. На меня навалился удушающий грибной запах, захвативший всю полянку. Стараясь дышать осторожно, я, с болью в душе, бросился к раскуроченным ветром вещам. Чемодан лежал опрокинутый, настежь распахнутый — он был похож на вспоротого зверя с вывернутым нутром.
Я собирал на ходу то, что уцелело: склянки и инструменты, припадая на колени возле своей сокровищницы и хватаясь за заднюю стенку, поднял её.
Мгновение дрожащая тишина в голове и хлынувший дождь вопросов.
Что предпринять? Что потеряно из-за стихии? То была магия? Или только зачарование? Нет, не туда потекли мысли. Нужно сосредоточиться на главном.
Раны от стрел: снаряды убрать, остановить кровоток, обеззаразить, закупорить отверстия. И постараться сделать всё так, чтобы змей от боли меня самого не сожрал.
За моим затылком просвистела стрела, шевельнув волосы и вонзаясь в корень.