Я дёрнулся вперёд, врезаясь лбом в чемодан и холодея от понимания собственной глупости: это не дом, где ждёт раненый — это место битвы. Воздушной, дальнобойной. От того крайне опасной. Нужно быть внимательней, чтобы избежать попадания. У Гии ловко получается уклоняться от снарядов, но у меня-то в этом опыта нет. Мне просто всё ещё очень везёт.
Я окинул быстрым взглядом полянку, стараясь найти безопасный участок. С одной стороны, по корню ближе к основанию дерева, остались несколько целых кристальных шипов — они смогут стать преградой для одного стрелка, но я всё ещё буду открыт для второго. Значит, нужно скрыться у другого корня, чтобы первому мешали кристаллы, а второму само дерево.
Ухнув самому себе я, схватив в охапку чемодан, пригибаясь, бросился в сторону, удивляясь тому, как смог отпрыгнуть от вонзившейся в землю стрелы возле моей ноги.
Внутри нагнеталась ярость — зачем всё это?! Зачем они нападают? И кто эти — они?
Я почувствовал странный острый ветер от только что прилетевшего снаряда. Волосы встали дыбом, и между лопатками засвербело от непонятного мне ощущения. Всё нутро сжалось.
— НАВЕРХ! — так мощно прогремел голос зáмершей, что я подпрыгнул от неожиданности и очень вовремя: этот ветер тонкой невидимой полосой прошёлся в мою сторону серпом, вгрызаясь в корень и оставляя в нём глубокую отметину.
Кровь застыла в жилах от осознания того, что это могли быть мои ноги.
Приземлился я на колени. Как с таким бороться?!
Гия зашипела похлеще змея, привлекая внимание. Я обернулся и увидел, как она, яростно крутанувшись вокруг себя, упала на колено, с силой ударяя ладонью по траве. И в то же мгновение вся полянка покрылась мухоморами разной величины. Их шляпки задрожали, сбрасывая бело-жёлтую споровую пыльцу.
Дышать стало ужасно трудно, я прижал рукав рубашки к лицу, отставляя чемодан к хвосту Скитальца внутри полости. Кашель раздирал лёгкие и гортань, глаза слезились, головокружение многократно усилилось. Я скрючился, дёргаясь от недостатка воздуха и сдерживая тошнотворные позывы.
В следующее мгновение девушка повторила свой прошлый жест, вздымая вверх всё облако удушающих спор. Я успел обрадоваться новому защитному колпаку, как она продолжила своё движение, резко раскинув руки в стороны и, бросив лук, так сильно и громко хлопнула в ладоши, что в ушах зазвенело. Облако же от этого поднялось ещё выше и рассыпалось вокруг на огромное, из того, что я увидел, расстояние, дотягиваясь до ближайших ветвей.
С одной стороны донеслось слабое эхо задыхающегося кашля, судя по всему кто-то из нападавших неосторожно вдохнул. В тот же миг на этот звук полетела стрела зáмершей (и когда только оружие схватить успела?!). Раздался треск выбитой древесины, короткий вскрик.
И на нас навалилась тишина.
Гия продолжала стоять посреди своей мухоморной поляны, внимательно прислушиваясь и оглядывая всё вокруг на уровне почерневших в сумерках ветвей.
Я, спустя долгие мгновения смог отдышаться, вытирая рубашкой лицо. Головокружение с тошнотой отступало, оставляя после себя ужасную слабость и в мыслях, и в теле. Слова отказывались складываться в связные формы, отчего я молча повернулся к чемодану, собираясь заняться подмогой Скитальцу.
Он за всё это время, после того как свернул свои массивные кольца, так ни разу не шевельнулся. Но я ощущал, что он жив и, даже несмотря на раны, засыпает.
Я на трясущихся ногах поплёлся за лампой между исчезающих в земле магических грибов и с печалью присел возле осколков — её пробило стрелой. Вынув минерал из держателя, легонько потряс — он ответил мне тусклым свечением, от сердца отлегло — целый. Это хорошо, потому что второго такого у меня нет.
Девушка, закончив осмотр округи, шумно выдохнула, поворачиваясь ко мне:
— Ты в порядке?
Я услышал сталь в её голосе и тихо ответил, совладав с собственными сжатыми челюстями:
— Да. Ты вовремя крикнула, — я увидел, как шляпа с её головы и белый шлейф исчезли вместе с оружием.
«Проявление боевого обличия зáмерших?» — спросил сам у себя, тут же забывая этот бессмысленный вопрос.
— Зачарованые стрелы! Кто бы мог подумать! Хорошо, что слабые, иначе нас по пропасти бы раскидало! Или бы перерезало, — шикала она, тряхнув головой.
Я собрал осколки лампы в свободный мешочек, чтобы обезопасить наши ноги от стекла, и отнёс его к кулю. Полянка выглядела ужасно: размётанные остатки перьев и пуха; местами вывернутые кочки мха; птичьи останки раскурочены и переломаны, что изъять из неё ничего полезного, кроме мяса и костей, уже не получится. Рюкзак зáмершей валялся помятым, с разбросанными вокруг вещами. Я рассмотрел инструменты, выкатившееся из ткани яйцо и колбы — в одной из них уцелевшее сердце. Стекло посверкивало в сумеречных бликах, словно упрекая нас в таком отношении. Но это было всего лишь моё воображение и игра остаточного света.