— Ремёслами. Они очень любят работать с деревом, мхом и всякой растительностью. Можно сказать, это будет тебе дополнительным подспорьем для разных задач. Раньше в их поселении случались ещё и ярмарки, но как стало после Прорыва, я не знаю, они гонят почти всех нас прочь, как увидят.
— А это всё тебе откуда известно?
— Я же тебе говорила — мы жили в этом лесу. И с разными Грибниками дружили, а потом уже отправились познавать мир.
— А их много тут?
Девушка задумалась и начала перечислять, загибая пальцы:
— Опята, Грузди, Поганки есть, Лисички где-то на севере и Цветные-Шляпки (Сыроежки). А! На юго-западе вроде как ещё Мухоморы живут, но они постоянно перемещаются. Этакие жители-кочевники по лесу, — она засмеялась, я улыбнулся в ответ. — Но Мухоморы, в отличие от остальных, занимаются исключительно костяным ремеслом. М-м-м, — мечтательно протянула она, — видел бы ты, какие они делают украшения! Некоторые зáмершие, кто как-то смог сохранить свои отношения с Грибниками, специально приносят им различные кости, чтобы получить неповторимые изделия.
— Какой удивительный народец, — восхитился я, с робким трепетом в сердце предвкушая утреннюю встречу.
— К слову о костях! — вспомнила Гия, подскочив и озираясь вокруг, прочёсывая взглядом траву. — А что с когтями? Их вихрем разметало? Я ни одного не заметила. — Её голос звучал расстроенно.
Я поднялся с места, унося чемодан к кулю и выискивая в своей поклаже мешочек, куда их прибрал. Вернулся с ним, протягивая девушке:
— Я их собрал. Те, что остались.
«Значит, тот ветряной столб называется вихрем? Стоит запомнить», — напутствовал сам себе, наблюдая, как девушка вытряхивает когти из мешочка, виновато кривясь — один из них вспорол кожу, приводя его в негодность. Гия пригласила меня присесть рядом, чтобы показать, как делают из когтей ножи, и спросила, нужно ли мне рваное вместилище. Я качнул головой, но перед тем, как сжечь мешочек, вытащил лоскуты птичьей кожи.
— Хочешь изучить её свойства?
Я подтвердил, она на мгновение призадумалась, после сказала, что снимет со спины джимпа кожу, чтобы я её мог использовать. Меня искренне поражала её отзывчивость, но, помня о нашей договорённости, я понимал, что она действительно готова подсобить мне всем, чем сможет.
Это вдохновляло, призывая прикладывать усилия для ответной помощи ей самой, и напоминало мне о доме: такие поддерживающие отношения складывались у нас с охотниками.
Гия с силой вогнала птичий коготь в землю, подтянув вниз, закрепляя его на манер крюка и подняла свой нож, второй рукой прощупывая остаток пальца. Я разогнал свои почти затосковавшие мысли и сосредоточенно наблюдал — интересно же!
Она рассказывала, что верхняя пластина — как защитный покров для внутренней, уходящая как раз до первой фаланги пальца. Вспоров кожу, она показала, как аккуратно отделить весь коготь от кости, сохранив его целостность. После этого она вытащила его из земли и, крепко держа в одной руке, стала точными мелкими движениями подрезать изнутри, остриём словно выковыривая зубчатую часть, отделяя её.
Я наблюдал за этими кропотливыми действиями, поражаясь ловкости рук зáмершей. Мне постоянно казалось, что либо её нож соскользнёт и пронзит ей руку, либо она когтём сама её вспорет. Но эти мои опасения оказались напрасны и, через время тщательных трудов и очистки, Гия протянула мне выуженный внутренний серп. Я принял его, крутя и рассматривая в отблесках костра, с удивлением обнаруживая, что вся эта часть — продолжение пальцевой кости. Выглядел и чувствовался в ладони он крайне удобно.
— Попробуй, — предложила девушка с улыбкой. Я собрал худой пучок травы возле себя и резанул под корень серпом, поражаясь лёгкости его сечения. Опасный инструмент, но крайне эффективный.
— Если правильно вываривать и обрабатывать, кость можно выпрямить и получить ровное лезвие. Но это трудоёмкий процесс, им кузнецы-костяники занимаются.
Она задумчиво перебрала оставшуюся пару когтей и добавила:
— Думаю, двадцать-тридцать серебряных за них дадут. А этот, — она кивнула на тот, что я всё ещё крутил в руках, — тебе. Для сбора пригодится.
— Да, — восхищённо выдохнул я, думая, куда приспособить такой инструмент. Крепления на ботинке для простого ножа, такой серп опасно будет так носить. Попробовал пристроить его на поясе, но серп лезвия постоянно кренился к телу. Я его снял и решил хранить в чемодане вместе с остальными инструментами.
Пока я выбирал место новому подарку, Гия успела притащить туловище птицы ближе к костру и, усевшись поудобнее, принялась за очистку спины, на удивление аккуратно выдирая перья и раскладывая их: целые — в одну сторону, мятые и ломаные — сразу в пламя.
Задаваясь немым вопросом о том, куда подевались конечности пернатой добычи вместе с хвостом, я взял этерий и пошёл к древесной полости — проверить состояние ран Скитальца.
С трудом разыскав дегтярные закупорки на тёмной чешуе и убедившись, что раны закрыты, без свежих кровяных потёков, я вернулся обратно, убирая этерий в мешочек на поясе и садясь у костра.