Наблюдая за пляшущим пламенем и размышляя о змее, я сам не заметил, как заклевал носом — этот насыщенный день меня окончательно уморил.
Мне показалось, что я только закрыл глаза, как плеча коснулась рука Гии. Я встрепенулся, вздёрнув голову и потирая пальцами тяжёлые веки.
Осмотревшись, я с непередаваемым удивлением обнаружил светлеющий лес и добродушную улыбку девушки, стоящей рядом. Я обратил внимание на её раненную ногу: розовеющий шов с кожей вокруг ещё побледнел за это время. Я удовлетворённо хмыкнул — заживление идёт хорошо и, судя по бликам, она недавно её притирала.
— Скоро первый рассвет, — с лёгкостью в голосе произнесла Гия, — Скиталец просыпается.
Она указала на древесную полость, я перевёл взгляд туда, замечая в предрассветных тенях, как массивный хвост вместе с кольцами приходят в медленное движение.
Я внутренне облегчённо вздохнул, разгоняя осадочную тревогу — Скиталец жив, и это главное. Помня о последнем скрывшемся от нас ранении, я сходил и забрал узелок с остатками смесей в ступах, унося их к чемодану, чтобы змеиное тело случайно не раздавило, когда потянется наружу.
Гия подошла ко мне, протягивая туго свёрнутую серую кожу. Я поблагодарил её, принимая материал. На ощупь кожа была значительно мягче, чем те лоскуты, что я поснимал с пальцев. Интересно, и как она успела за ночь так хорошо очистить и обработать такой кусок?
Я задал ей этот вопрос, на что получил только загадочную улыбку:
— Охотничьи хитрости.
Я вернул девушке улыбку, полностью понимая и соглашаясь, что у каждого ремесла свои секреты.
Мы занялись приведением в порядок полянки, собирая и раскладывая по местам вещи. Затянув узлы походного куля, я вернул съестной узелок на пояс и с досадой покачал флягу — воды осталось очень мало. Гия предложила пополнить мой запас из их, порядком исхудавшего бурдюка, на что я с благодарностью согласился. После чего она принялась запрягать Морель, что-то полюбовно ей нашёптывая.
Я умылся и, закрепив флягу на поясе, составил заготовки на чемодан, а после вытащил из держателей три настоянных снадобья. Их, для чистоты, стоило бы снять с осадка: процедить через плотную ткань и прогнать по угольной крошке…
С недовольным сопением от такого незавершённого итога я подошёл к костру, присаживаясь и вороша ножом золу и всё больше погружаясь в сомнения, что найду хоть один древесный уголёк. Костёр зáмершая складывала точно не из дерева.
Я убрал нож в ботинок, поднимаясь и оглядываясь на девушку. Она почти закончила с упряжью, затягивая седельные ремни.
Подойдя к ним, я протянул флаконы Гии:
— Они готовы, хоть и не очищены, — я виновато скривился, сетуя на свою некачественную работу. Но, на моё удивление, девушка пришла в полный восторг, осматривая каждый флакон.
— Если я опять тебя нахвалю, тебе не понравится, да? — хохотнула она, пристраивая две ёмкости по своим карманам на куртке. — Но…
— Проверишь по эффективности, — перебил я её, оборачиваясь на шорох смятой травы от древесной полости. Скиталец поднял голову, прощупывая языком воздух вокруг.
— Вот сейчас и проверим. Пей, тебе его лечить, — Гия откупорила снадобье храбрости и протянула мне. Я сделал маленький глоток, ощущая равномерный травяной привкус. Горло обдало мятной прохладой, и внутри словно распалили костёр. На мгновение мне даже почудилось, что я слишком мало добавил успокаивающего, но нет: состояние выровнялось, удерживая внимание и мысли на одном уровне. Проанализировав свои ощущения, я пришёл к выводу, что снадобье удалось так, как нужно.
Взглянул на выползающего на полянку Скитальца и только успел удивиться тому, насколько спокойно я воспринимаю его устрашающий вид.
— Годнό, - кивнул я, уходя к чемодану за смесями и инструментами. Змей вытягивал своё тело навстречу новому дню, поднимая голову и с неизмеримым спокойствием наблюдая за моим движением.
Я взял в руки ступы, ложки с щупом и лоскут, без тени сомнения и прежнего страха приближаясь к необъятному опасному зверю. Он в первое мгновение ощерился, раскрывая пасть, я в ответ, освободив одну руку, вынул из мешочка Янтарник и протянул ему на ладони. Чешуйчатая голова склонилась к руке, пробуя языком воздух и почти касаясь камня.
— Показывай последнюю, — твёрдо и строго произнёс я, убирая янтарь обратно и поудобнее перехватывая свою поклажу. Змей склонил голову направо, помедлил, глядя на меня. Я, вопросительно вскинув брови, тихонько присвистнул, подстёгивая его раздумья. Скиталец шикнул, отворачиваясь, и начиная активнее двигаться. Его кольца обвивались вокруг, а я стоял в ожидании: то ли его ответности, то ли собственной гибели. Сомкни он сейчас своё тело — и меня попросту раздавит его весом и силой. Но эта мысль была спокойной, я оставался уверен, что этот ужасающий и восхитительный зверь пойдёт мне навстречу.
И действительно, спустя долгие и основательные развороты колец (часть хвоста ему пришлось перебросить через корень), он замер, головой указывая направление.