Конечно, некоторые русские люди были обеспокоены упадком и явной экономической отсталостью России, причиной которой было крепостное право. В «Путешествии из Петербурга в Москву» Радищев откровенно описал нищету и убожество крестьянства. Пропущенная цензурой по ошибке и опубликованная в 1790 г., эта повесть вызвала гневный отзыв Екатерины. Радищев был сослан в Сибирь и вернулся лишь после смерти Екатерины. Но были и другие люди, считавшие, что такое положение дел недопустимо, и среди них был Александр. «Я хочу избавить людей от варварства, в котором они живут, пока существует торговля людьми», – сказал он генералу Савари в начале своего правления. Он быстро осознал те невероятные трудности на пути реформ, ибо не только российская экономика в целом держалась на институте крепостного права – оно обеспечивало также богатство и процветание дворянства, от поддержки которого в итоге зависела судьба императорской власти в целом.
Аракчеев не разделял мнения сторонников отмены крепостного права. Однако он очень хорошо сознавал, насколько расточительно и примитивно многие русские помещики управляли своими имениями, и представлял себе тот путь, следуя которому он мог превратить Грузино в нечто совершенно иное. Возможно, он вспомнил маленькое государство, построенное Павлом в Гатчине, со школами, больницами, заводами и церквями. Но каков бы ни был источник его вдохновения, он взялся за дело со своей обычной энергией.
Ему досталось полуразрушенное поместье, которым в течение многих лет вполсилы управлял находившийся по соседству Воскресенский монастырь; Аракчеев полностью его реконструировал. Его владения общей площадью примерно 35 квадратных километров состояли из деревень, перемежающихся лесами и полями, и были ограничены с одной стороны рекой Волховом, а с другой – дорогой из Новгорода в Тихвин. Одна за другой деревушки с покосившимися крестьянскими избушками были снесены, и на их месте появились новые деревни, все дома в них были построены из кирпича или камня. Жилища в каждой деревне имели некоторые особенности. Само Грузино превратилось в ряд розовых каменных домов, одинаковых и похожих на казармы. Каждый дом внизу был поделен на две части проходом, в каждой половине дома размещалась одна семья. Крестьяне считали такую планировку неудобной: им необходимы были сараи для инвентаря и скота, но отступать от образца не полагалось. Вскоре были вымощены дороги, ведущие из одной деревни в другую. Леса, особенно на берегах реки, вырубили, и на их месте появились новые поля. Все поместье превратилось в неугомонный муравейник. Из-за своей страсти к опрятности Аракчеев даже запретил крестьянам некоторых деревень разводить свиней, чтобы они не испортили поля; это относилось в основном к Грузину и деревням около дороги; они должны были стать образцово-показательными.
Реакция крестьян на эти нововведения была враждебной. Они не отличались от своих собратьев, которые под разлагающим влиянием крепостного права стали ленивыми, бездумными и грязными, привыкнув работать по минимуму, чтобы заплатить оброк и не умереть от голода вместе со своими семьями, и их единственным развлечением были продолжавшиеся по нескольку дней запои.
Они еще надеялись, что сохранят свое право жить без чрезмерного вмешательства сверху. Но теперь эти времена в Грузине окончились. Когда они переселились в свои новые дома, сверху на них обрушился поток письменных распоряжений. Это были педантично составленные инструкции, касающиеся содержания домов, сопровождаемые приказами старостам каждой деревни проводить регулярные проверки и налагать штрафы или облагать трудовой повинностью по кладке кирпичей за любое нарушение правил.
