— Нннет, вы что, я наоборот думал, что вы хотите у меня его отобрать.
Тот задумчиво смотрит на меня.
— Ты хочешь воспитывать своего малыша?
Киваю, напряженно глядя на него. Брови у него ползут вверх.
— Мммм очень интересно. Наши омеги отказываются вообще видеть того, кто у них родился, и даже не приходят на него посмотреть. А ты какой-то странный омега.
— Ну я же с другой планеты.
— Я знаю, с какой ты планеты, у вас тоже не принято воспитывать детей омегам. Альфы сдают их в определенный для них воспитательный куб. Там за ними присматривают альфы. Ваш мир мало чем отличается от нашего, но у нас не сдают малышей в клиники на всякие опыты.
Я густо краснею. А ведь и правда, что я знаю о нашем мире? Я был в школе, и родители не навещали нас. Мы там жили постоянно. Но альфы говорили нам, что у нас есть родители, и они нас очень любят. А еще они говорили, что надо любить своего альфу, который дарит тебе свое семя. И альфа должен быть у омеги один. Или это говорилось в сказках? Сжимаю виски от сильнейшей боли. Силну быстро подходит ко мне и протягивает свой пиджак.
— Просквозило, наверное. Тебе надо беречь себя. И надень маску, если ты так лучше чувствуешь себя. Не уходи в воспоминания. В твоей голове будет много сумятицы. Наши разведчики сказали, что тебя почти с детства держали в клинике, вытравливая твои воспоминания о детстве, накладывая другие. Ты дитя пробирки, смешанный ген. Не смотри так на меня. Когда-нибудь ты сам всё вспомнишь, но боюсь, что тебе всё это не понравится.
Вновь морщусь от боли и, подав ему пиджак, иду обратно, уходя в себя. Что же у меня в голове? Неужели он прав? Сажусь, обреченно сгорбившись от гнета плохих мыслей, и сердце охватывает боль. Как же так? Неужели у меня никого нет в этом мире? Хотя да. В этом мире нет. А в моем… и в моем, наверное, нет. Мне сказали, что я нахожусь в той клинике всего полгода, но те же альфы сказали, что три года только они наблюдали за мной. А Силну говорит, что с детства. Как же они узнали обо мне все лучше, чем я сам, который там находился. И те уколы, вспоминаю большую коробку с ампулами, неужели меня вели туда в последний путь? Скаль вел меня умирать, предварительно натрахавшись со мной?! Как же так? Глаза предательски мигают, и слезы текут на ладони. Так и засыпаю вновь.
Когда просыпаюсь — еда на столике рядом со мной. Уже другой альфа сидит рядом и, нахмурившись, смотрит на меня.
— Кушай, малышу нужна пища.
Киваю и послушно начинаю кушать безвкусную еду. Буквально впихиваю её в себя. Так проходит неделя, затем вторая. Я уже не выхожу на палубу. Боюсь встретиться с тем Силну. Он какой-то слишком… грубый, словно видит меня насквозь. Боюсь его и всё. Маску уже не снимаю. Я и впрямь чувствую себя в ней более защищённо.
— Панай, зови меня Панай. — в один из последних дней говорит мне альфа, что постоянно сидит у меня в каюте и просто смотрит за мной. Как он так может? Вот просто сидеть и смотреть.
— Зачем ты смотришь всё время на меня.
Он неохотно отводит взгляд.
— Не знаю, мне жаль тебя…
Вскидываю на него взгляд и, буквально рыча, кидаюсь на него.
— Не смей, не смей, слышишь?! Не смей меня жалеть!!! — охаю от боли в животе, и тотчас он подхватывает мое тело и несет его на кровать.
— Не злись, но не могу я так. Я не представляю себя на твоем месте. Наверное, покончил бы с собой.
— С чего ты взял, что мне так плохо? — спрашиваю уже устало, он смотрит на меня.
— Я видел, как над тобой издевались всё это время. И видел, что творил твой последний палач. Тот, который увел тебя в подвал, где умирали потом все те омеги, над которыми были проведены какие-то опыты. Ты был у них не единственный. Мы, конечно, наказали тех врачей, если так можно их назвать. Ладно, спать ложись, мы скоро уже придем в порт, и там тебя возьмут под свою опеку омеги.
— А почему мы не летели, а плыли?
Он смеется.
— Так тебя ищут все. А на воде тебя никто не найдет. Мы обманули всех. А нам ты очень нужен. Наш правитель умирает, и его гарем омег как раз и будет водить тебя к нему. Ашая очень строгий правитель и пусть где-то жесткий, но дисциплина нужна стране. А не тот безумец, что сидит у наших противников. Пусть они по количеству нас превышают и по рождаемости. Но порядок у нас лучше. Со смертью Ашая наша страна ввергнется в такой хаос, что нас можно будет брать тепленькими. И ты как раз появился как нельзя кстати.
Я устало откидываюсь на подушки, что он подложил мне под голову, и спрашиваю:
— Думаешь, я смогу ему помочь? У меня уже был случай с омегой, который сам себе вредил, чтобы не рожать. А вслух всем заявил, что я не могу ему помочь.
