Но нити, что опутывают его органы, уходят глубоко. Это говорит о том, что тот сам себя калечил, чтобы не рожать. Отшатываюсь от него и тотчас замолкаю, видя гневный взгляд Фиота.
— Только посмей сказать что-то сейчас. — киваю ему, и тот важно вставая, громко говорит в пустоту: — Я же говорил, что ваш сигнур не сможет мне помочь. — он хлопает громко дверью, и я слышу там тихий вскрик.
Сам кидаюсь к двери, боясь за Фиота, вдруг ему стало плохо. Но открыв первым дверь, несмотря на боль в паху, чуть не хватаюсь за сердце. Там перед Саши на коленях стоит Фиот. Саши пытается убрать ноги, которые тот обнял.
— Мой генерал, прошу, не отворачивайся от меня.
Альфа что-то шипит ему, с силой расцепляя руки, и увидев меня, тотчас краснеет. Мне становится неловко. Я, охая от боли, пячусь в спальню, и Жето кидается мне на помощь. Властный и повелительный голос гремит:
— Не прикасайся к сигнуру, Жето. У тебя сегодня выходной.
Оборачиваюсь к Саши и вижу гневное перекошенное лицо Фиота. Генерал уже отошел от него и сейчас шел ко мне. Жето, пятясь, кивнул и вышел, посадив меня аккуратно в то самое кресло. Фиот что-то прошипел ему, и генерал тотчас сказал гневно:
— Прошу всех освободить мой дом. — он так сказал, что и я с радостью бы ушел, наверное, если бы смог. Но генерал встал у меня на пути и, виновато глядя на меня, уже тише добавил: — Это твой дом, прикажи мне уйти, и я уйду. — он встал на колени перед креслом, в котором я сидел.
— Отчего же, я не запрещал вам приходить. И вскоре я ведь покину этот уютный дом.
Его запах манил. Я забыл про маску, как и генерал. Мы жадно посмотрели друг на друга, и он, опустив голову к моим коленям, застонал:
— Ты снова течешь, Арч. Для меня ты снова течешь.
Поспешно надеваю маску и, вдохнув чистого воздуха, сам трясущимися руками надеваю маску и ему. Но течка началась. Скоро ему и маска не поможет. Взгляд у него светлеет. Он продолжает гладить мои ноги, бедра, стянув чуть пижамные штаны.
— Теряю голову от того, что ты рядом с альфой Жето. Не хочу оставлять тебя такого нежного с кем бы то ни было. Фиот нагрубил тебе, а я даже повода не давал. Я отдавал все его течки своим избранным командирам. Они заслужили продолжение рода больше чем я. Я уже тогда начал терять здоровье. А Фиот настаивал на наших встречах.
Накрываю пальцами его маску там, где губы, и негромко говорю:
— Ты не должен отчитываться передо мной. Я никто в вашем мире, и будет лучше, если я уеду отсюда.
— Я не смогу без тебя, Арч. Не смогу. Это самый лучший запах в моей жизни. Ведь те альфы, что делали тебе операцию, даже и глазом не моргнули, их не волновал твой запах, как меня. Значит, Арч…
Вновь зажимаю ему рот ладонью.
— Нам нельзя никак. Ты убьешь меня.
Он торопливо вскидывает голову.
— Позволь мне хотя бы ласкать тебя. Я сдержусь, я выпил нужное лекарство. — он снимает маску с лица и уже с силой стягивает с меня брюки. Мой член стоит как изваяние, как памятник, желая его ласки. Я охаю, когда он ласкает его, и выгибаюсь, несмотря на боль в паху. Кончаю, громко выстанывая его имя, и замираю, когда он облизывает мой анус. Его глаза прикрыты, смотрю на него восхищенно и вижу, как он гладит сквозь штаны свой член. Тихо зову его, и он тотчас приоткрывает глаза, глядя на меня туманным взглядом.
— Арчи? — спрашивает он, оторвавшись от меня.
Я сползаю с кресла и зову его за собой на кровать.
— Ложись, я хочу попробовать.
Он медленно идет за мной и послушно ложится на кровать спиной. Я сам сажусь между его ног и начинаю гладить его член напряженный и такой твердый. Он смотрит на меня, не отрывая взгляда.
— Ни один омега не трогал мой член даже так. Спасибо что… мрррр… — он урчит, когда расстегиваю его брюки и пропихиваю руку к нему в штаны, поглаживая его член, докуда достаю, а достаю лишь до основания головки, что упирается в штаны. Генерал дергается, и я прошу:
— Сними их.
Он тотчас послушно выдергивает брюки из-под себя и с каждой ноги. Я зачарованно смотрю на его член и очень аккуратно начинаю облизывать головку. Он дергается подо мной со стонами и пытается прижать мою голову, и тотчас одергивает руки. Слышу его шепот:
— Прости, прости, не трону тебя. Погоди! — ему вдруг приходит мысль, и он просит: — Вон мой ремень. Прошу, стяни мои руки.
Послушно делаю это и, заводя его руки кверху, перетягиваю их и закрепляю на ремне. Он смотрит на меня с улыбкой.
— Спасибо.
Я вновь возвращаюсь к его члену и пробую на вкус этого альфу. Он и впрямь очень вкусный, и для меня его запах — просто наваждение. Как же ему, наверное, сейчас трудно сдерживаться. Я сам весь теку, мне нужен он. Сажусь на его пах смазанный своей течкой, хотя запах от меня уже другой, только сейчас замечаю, что запах у меня изменился. Но потом мысли вновь перетекают на генерала. Он готов вот-вот кончить, и я, улыбаясь, нависаю над ним, гладя себя по анусу и яичкам его членом. Он дергает бедрами, вскидывая их кверху, и вдруг бурно изливается. Его взгляд туманен, и он смотрит на меня, потом на потолок и спрашивает хрипло:
— Как ты это сделал?!
