— Но там на тебе ставили опыты! Ты там никому не нужен, зачем тебе обратно?
— А здесь я буду не нужен, если дар пропадет, Жето, ты сам сказал, что сигнур недолго бывает с этим даром.
Тот кивнул нехотя, отводя взгляд от Саши, и тот обреченно как-то кивает.
— Хорошо, я верну тебя, но после праздников с омегами. Сейчас туда корабль никак не пройдет, а еще у нас очень напряженная военная ситуация. И если бы не ты со своим даром, поверь, я бы уже, наверное, был бы мертв. Ведь я как раз направлялся в тот самый кубрик, чтобы умереть безболезненно.
Удивленно смотрю на него и киваю.
— Я рад, что смог вам как-то помочь.
Он встает и говорит сухо:
— Позволь мне навещать тебя иногда.
Я киваю тоже обреченно. Скоро, очень скоро он вернется к своим омегам. А я… ну и ладно, главное — я жив, да и этот огромный альфа будет жить новой жизнью. Саши уходит, и Жето, с интересом разглядывая мое недовольное лицо, говорит едва слышно:
— А я вижу, что и ты попал под чары нашего главного альфы.
Спрашиваю, чтобы отвести тему от меня:
— А почему у вас напряженные военные отношения?
Тот сразу как-то обмякает.
— Ну, у нас два вида альф, и оба вида борются за омег. Им кажется, что у нас омеги рожают чаще и более охотно. А у них, мы слышали, омеги вообще без охоты отдаются на вязку победителей.
— Я бы вообще не захотел вязаться с тем, кого не люблю.
Тот замирает и напряженно спрашивает:
— По любви? — киваю. — А это как?
Сосредоточенно задумываюсь сам.
— Ну, это когда, наверное, не хочешь ни с кем ложиться в постель, кроме одного.
Тот с задумчивым выражением лица спрашивает вновь:
— А у тебя на любого альфу была течка?
Пожимаю плечами.
— Не знаю, но вроде бы на одного. На Скаля. Да, точно, его звали Скаль. — радостно вспоминаю своего первого альфу. Пах деревенеет, и я со стоном хватаюсь за живот. Жето тотчас вскакивает.
— Ты как? Арч? Погоди, не вставай, я помогу.
Киваю ему и, опираясь на его руку, возвращаю в постель.
— Может, отменить встречу с омегой?
Мотаю головой, чем раньше я закончу с ним тем, кто любит генерала, тем лучше будет для меня.
В комнату входит не менее крупный омега, чем альфа, и Жето тотчас услужливо ставит ему рядом с моей постелью большое кресло. Я, конечно, очень мелкий омега по сравнению с ним. Лицо омеги и в самом деле словно вырублено топором, добротно так вырублено. Он склоняется надо мной, и я начинаю всматриваться в его тело. И точно, у него в районе паха две черные точки. Они так опутаны нитями, что я еле-еле вижу орган.
— Саши сказал мне, что… продолжает желать тебя, он почуял твой запах, твою течку. — громко говорит властным тоном этот омега. Смотрю на него удивленно, но и тот не отводит от меня строгого взгляда. — Запомни, омежка, мне плевать, что ты там возомнил о себе, вылечив моего Саши, но я не отдам его тебе. Понял? Он мой и только мой. Не порти того, что я создавал много лет. Я ему отдавал всегда свою течку. Так будет и впредь. Всё. Теперь можешь лечить меня.
Жалобно смотрю на Жето, и тот, побледнев, спрашивает, решительно выдохнув:
— Может, обойдемся без угроз тому, кто будет вас лечить?
Тот, даже не взглянув на Жето, роняет:
— А ты, позорник, лучше вообще молчи. Слава о том, как ты покрываешь нас, достигнет и Рилейских гор. И даже те омеги не дадут себя покрыть, будь ты хоть десять раз победителем.
Жето бледнеет, и мне становится неловко за него, что он сразу пал духом. Чтобы подбодрить этого красивого альфу, запальчиво отвечаю:
— А я бы подарил ему свою течку.
Омега смеется.
— С твоей-то мордой?
Я срываю с лица маску, и тот замолкает, жадно глядя на меня.
— И что, ты бы дал ему, зная, что можешь не проснуться после близости с ним?
Киваю, смело глядя ему в лицо.
— У вас на родине у всех такие необычные лица?
Почему-то не могу вспомнить даже лица своего омеги отца, но киваю.
— Я еще страшный омега.
Тот растерянно смотрит на меня и вдруг как-то стыдливо говорит:
— Я не видел никого, кто мог бы переплюнуть тебя в красоте. Ты очень красивый, Арчи.
Я смущенно краснею. Жето, воспрянув духом, спрашивает меня:
— Ну что, ты готов начать лечение нашего главного омеги Фиота?
Я киваю, омега, поджав под себя ноги, спрашивает нервно:
— Мне, может, лечь?
Почему-то отрицательно мотаю головой, хотя мне было бы удобнее. Пальцы сами вновь тянутся, едва я начинаю смотреть другим взглядом в Фиота. Мой взгляд переходит на стену, и я сосредотачиваюсь на ней, там, за стеной, я вижу другой силуэт. Ага, значит, в комнате стоит маячок. Меня видят и слышат, что я говорю. Силуэт быстро уходит, и я вновь переключаюсь на Фиота.
У него всегда глаза белыми становятся? — тихо спрашивает Фиот, пока я лечу его, у Жето. Тот тихо отвечает:
— Ну, в первый и единственный раз, когда я видел это, то да. Второй раз, когда он лечил генерала, он вошел к нему один.
Фиот прошипел:
— Я не дам ему отобрать у меня Саши. Уваро мой и только мой. Лишь я рожу ему сына. — он замирает и тихо стонет. — Что он творит? Жето! Мне больно!!!
