— Арчи, Арчи?! — кто-то кричит, зовёт меня по имени. Какое у меня странное имя. А ведь кто-то мне говорил, что оно означает лишь название овоща. Я низкого сословия, но по правде, то не такое оно у меня и низкое. Пытаюсь вспомнить имя своего отца, и понимаю, что не могу. Слишком долго я называл его просто отец. Странно, память больше ничего не может мне показать, а так хочется что-то увидеть, что-то, что было моим личным. Руки привычно начинают подрагивать, когда вижу перед собой тонкий грифель на белой бумаге. Ни на кого не смотрю, лишь рисую и рисую. Что? Неважно что, просто рисую. Очнувшись, отрываюсь от рисунка и смотрю на огромного зверя, что нарисовал только что за считанные минуты. Он в прыжке ко мне оскалил свою огромную челюсть, слюна капает, его взгляд абсолютно безумен. Небольшие уши всё же видны на рисунке, но огромная грудь закрывает весь рисунок, и непонятно какое у него тело. Он похож на собаку. Да, наверное, именно так мы их называли.
— Кто это, Арчи?
На меня смотрят обеспокоенно, я стону от боли в пояснице и замираю, вспомнив всё, что произошло между мной и генералом. Краснею от стыда и утыкаюсь в подушку лицом.
— Арчи, Арчи, что случилось?
Меня тянут за плечо, а я начинаю реветь. Я тот, который стонал от невыразимого желания быть трахнутым огромным альфой самцом.
— Мы приносим тебе извинения, Арчи, прошу, посмотри на меня.
Жето по-прежнему сжимает мое плечо.
— Успокойся, прошу, не плачь. Ну, какой же ты чувствительный. Генерал сам не ожидал, что у него наступит гон. Он придет еще сам извиниться. Он… он посетит омег через дуэль с сильнейшим, чтобы обуздать свой гон. А пока ему придется быть подальше от твоего дома.
Я выглядываю из подушки и спрашиваю хрипло:
— Дом?
Тот радостно кивает.
— У тебя свой дом, а я твой… нянька, так сказать. — он улыбается от уха до уха.
— Тебя заставили?
Он мотает головой.
— Ты что, мне только в радость. Ты необыкновенный. Я наблюдаю и записываю всё, что связано с тобой. Ведь ты сигнур. Наконец-то мы можем заархивировать наши знания о таких, как ты. Это большая редкость. И большая честь, что меня попросили это сделать, ведь до соединения с отрядом я был ученым. Так что плевать мне пока на мое потомство, попробую позже. А пока у меня много работы. Кушать?
Киваю несмело. Всё в этом уютном доме наполнено запахом генерала, и я, стараясь меньше дышать, прошу:
— Маску, хоть какую-нибудь. Это невыносимо.
Тот, кивая, кидается куда-то в сторону и тотчас надевает мне тонкий фильтр. Облегченно выдыхаю и вдыхаю чистый воздух.
— Тебе противен генерал?
— Не знаю, но боюсь за свою течку. Мне ведь тоже тяжело. — и затем нерешительно спрашиваю: — как вы меня спасли? Ведь он… кажется, порвал меня надвое, я видел много крови.
Тот, спрятав взгляд в пол, кивнул.
— Я ассистировал при твоей операции. Тебя зашили и держали во сне. Не переживай, эти уколы у нас безболезненны и абсолютно не вредят организму, как у вас на планете. Ты быстро восстановился. Это такая редкость.
Я смотрю на убранство комнаты и изумленно вскрикиваю, в углу, застыв, стоит генерал. Жето, тоже напрягшись, замирает.
— Генерал? Может вам маску?
Он торопливо кивает и жадно смотрит на меня, одетого в пижаму. Я пытаюсь отойти к двери, но тот в два шага достигает меня с маской на лице и быстро говорит:
— Я не трону тебя, пока я в маске. Я от омег, Арчи.
Киваю ему облегченно, значит, он скинул напряжение. И уже спокойнее отвечаю, освобождаясь от его захвата.
— Не стойте ко мне слишком близко, прошу вас. Мне тоже нелегко.
Он отступает как-то нехотя и кивком головы отправляет из комнаты Жето. Тот немедля уходит, и Саши тотчас утягивает меня к себе на колени.
— Прошу, прости меня. За свою жизнь, что ты мне подарил, я отплатил тебе изнасилованием.
Я неверяще смотрю на него, он что, не видел, как я сам его желал? Мысль, что он был после меня с омегами, холодит сердце.
— И как вам омеги?
Он дергает плечом.
— Я не смог быть с ними после тебя. Арчи, я… — он замолкает, и я вскакиваю с его колен.
— Я сам хотел вам сказать, но, наверное, будет лучше это сделать после приема пищи?
Он облегчено кивает и спрашивает тихо:
— Можно, я буду приходить к тебе?
Киваю, а у самого сердце радостно стучит, отдаваясь даже в ушах. Но зачем я ему такой? Я урод среди них. И его благодарность, граничащая с безумством радости за свою жизнь, меня не устраивает.
Жето присоединяется к нам за завтраком и зовет меня:
— К тебе сегодня записан один очень вредный омега, он будет для всех инкогнито. Конечно, я его знаю, как и наш генерал. — он украдкой бросает взгляд на Саши, и тот кивает нехотя, поджимая губу, пряча от меня взгляд. — Даже больше скажу, этот омега мечтает видеть в своей постели лишь нашего генерала.
Вот теперь мне неприятно, и я киваю.
— У него проблема в том, что он не может в последнее время зачать. Осмотри его своим зрением?
Обидно конечно, но я сделаю всё, чтобы меня потом отпустили отсюда.
— Я сделаю это, но у меня одна просьба.
Оба они напрягаются.
— Я хочу потом обратно к себе на родину.
Саши едва выговаривает:
