Что ж, мастер снов попал по адресу. Хисе уход в сновидения не помешает. Может быть, даже поможет. А вот другие… Арри занят рассмотрением мини-фабрики. Скорее всего, по производству тканей. Это нормально, и безопасно. Пригодится по возвращению. Глафий беседует с пчёлкой натурального размера, Ангий занялся стереометрической фигурой-загадкой, Джахар держит на ладони что-то похожее на древнюю арфу. И на самом деле, что помешало айлам восстановить древнюю музыку? И соорудить театр не хуже, чем в городе «творцов»?
Хиса слушает кристалл так увлеченно, что шевелиться перестал. Сандр забеспокоился. А если Хиса не потерял способность входить в чужие сны? Особенно в общие, коллективные… И тот, кто захватил в плен суть Хисы, получит наилучший способ воздействия на айлов… Любой плюс таит в себе равновесный минус. Но отложим вопрос, не до Хисы пока.
Нур! Нур в последние дни беспокоит. Не идет на близкий контакт. Что-то в нем серьезно меняется. Проходит процесс непросто, больно. Боль прорывается, выражаясь в неустойчивости настроения, капризности, желании бунта. Ускоренный рост не может быть безболезненным. Но… Что у него в руках? О-о… Так же нельзя!
В руках Нура оживал Котёнок. По расцветке, по размеру, по всем мелким особенностям – тот самый настоящий, ушедший в неизвестность из оазиса в Пустыне Тайхау… Тот самый Котёнок, ближе которого у Нура никого не было и нет. Даже если считать Фрею и Азхару. Из массы вариантов он выбрал один! Значит, и через столько месяцев, переполненных сверхновыми впечатлениями, боль потери не угасла. И Центр Магии легко ее обнаружил.
Нет, не вмешаться нельзя! И Сандр подошел к Нуру, протянул руку, погладил Котёнка. Что и как сделать, сказать? Ударом на удар? По самому больному месту самого близкого тебе существа?
– Привет, Малыш, – сказал Сандр.
Тот в ответ мурлыкнул, прижмурил один глаз. Всё так! Котёнок тот самый: правый глазик, по рассказу Нура, открылся позже первого на неделю. После чего осталась привычка прижмуривать его. Очередь за Нуром…
Нур застыл, прижимая Котёнка к груди. И тихонько поправил Сандра, без раздражения или обиды:
– Это не Малыш, Сандр.
Сандр чуть не выругал себя вслух. Боль Нура ушла вглубь, теперь до нее никто не дотянется, даже Центр Магии. Но от того она не станет слабее. А убрать ее будет сложнее. Или никак… Копия не заменит живой оригинал. Никто не способен повторить однажды сотворенное высшим Эоном. Да, ни сотворить, ни повторить. Нур возьмет его с собой? Найденыш, Хиса, теперь Котёнок… Не много ли на один отряд ненастоящего, поддельного?
Возможно, Нур прочел мысли Сандра. И понял смысл озабоченности командира.
– Он останется здесь. А мой Малыш… Он вернется ко мне. Он создан специально для меня. И обязательно вернется.
Нур погладил напрягшегося Котёнка и аккуратно, бережно, положил его на полку рядом с другими мини-копиями животных. Котёнок сразу потерял внутреннюю насыщенность и уподобился другим моделям живого и неживого, полупрозрачным и неистинным.
Глафий, внимательно следивший за ними, тоже избавился от своей игрушки.
– Пора выбираться, командир. В дорогу отсюда нечего взять. А хитрым холмом займется Ард Айлийюн.
– Я не вижу Найденыша! – вдруг объявил Хиса, равнодушно-спокойно, как глашатай, принесший ожидаемую весть.
– Найденыш найдется. Не нами, так кем-либо еще.., – нетерпеливо среагировал Глафий, теребя бороду.
Хиса ничего не сказал, ему все равно.
Купол надежно стоит на колоннах, поросших отвратительным, сочащимся грязной жидкостью мхом. Пушистые зверьки уже не пытаются играть с айлами, а заняли наблюдательные позиции на краю купола, посверкивая непропорциональными глазищами.
И Найденыш никуда не делся. Сытый и довольный, стоит у лошадей, лениво поглаживая холку недовольной тем Тойры. Сандр долго смотрел на него. И обратился с вопросом без слов к Глафию. Глафий, пошевелив сразу носом и усами, ответил:
– Нет, не подменили. Та самая скотинка. Куда ей от нас, кормильцев-поильцев…
Он отвернулся от «скотинки», и тут же завечерело. День сменился ночью без плавного перехода. Решили переночевать рядом с лошадьми, исключив излишнюю суету. Но сон не пошел. Помешал Ангий: решив почему-то сменить белую повседневную одежду на праздничную, многоцветную, посмотрел на звезды и сказал:
– Нам бы самих себя не встретить. Мы сдвинулись во времени на лунный месяц. Мы – в будущем, до коего еще не дожили…
Стоянка первая. Стартовая площадка
Жемчужная осталась далеко на западе. Так далеко, что и дыхания ее не услышать. Каменные завалы, оставшиеся со времен оледенения, последовавшего за Азарфэйром, закрыли не только пойму с частью речного русла, но и широкую полосу степи. Идти вдоль реки, – остаться без ног и лошадей.
