.
Я много кружил в снегах, —
Но разве я там потерял?
Я долго искал в небесах, —
Да в небе я слишком мал.
Сонмы секунд и ночей
Тысячей тысяч ран…
Но где-то звучит, – «Ищи,
Сколько бы ни было стран…»
.
Ты проложишь дорогу из звезд,
Маяками развесишь луны…
И подаришь волшебную трость,
Чтоб звучали дорожные струны…
.
И вся многоликая страсть
Пусть уходит в свои вольеры,
Я не устану Тебя искать, —
Одной мне достаточно веры.
.
Пусть кто-то шепчет: «Зачем
Ты блуждаешь не там, где надо?»
Тот шелест – всего лишь червь, —
Раб немузыкального лада.
.
Пусть кто-то кричит: «О да!
Ты заблудишься там, не надо!»
Тот возглас – всего лишь раб,
Пленник безнотного лада…
.
.
– Как назвал ты песню свою, Джахар? – потирая пальцем глаза, спросил Глафий.
– «Я и Ты…» Или «Я и Он». Тебе нравится?
Джахар отвечал Глафию и смотрел на Нура. Такого взгляда Сандр раньше не видел.
– Еще бы! Но в словах твоих столько смысла, сладкоголосый Джахар, что придется тебе петь свою песню много раз… Чтобы и до меня, толстокожего, дошло…
Не дав договорить Глафию, Нур воскликнул:
– О, Джахар! Ты поёшь о себе. И – обо мне. И о каждом из нас. И – о Нём, Хозяине и Повелителе Седьмого Эона! Так ведь?
Отряд затих, проникая в значение происходящего. А возбужденный вопросами Нура и, значительно больше чем-то скрытым внутри себя, Джахар воскликнул не менее пламенно:
– О, Нур! Наверное, ты прав! Я сам часто не понимаю, откуда берутся слова моих песен. С Симхой-Радой мы столько говорили об этом! Да и мелодии тоже…
И, когда Иш-Арун вместе с отрядом преодолел еще четверть дневного пути, мысленно попросил у Сандра беседы. Сандр услышал: срочно и важно! И, определив Глафию место впереди отряда, отстал с Джахаром.
– Ты сотворил замечательную песню, – сказал Сандр, – И что тебя обеспокоило?
Джахар резко взъерошил озолоченные Иш-Аруном кудри, попытался улыбнуться, но не вышло. Его светлое лицо раскраснелось, голубизна глаз посинела.
– В ней всё и дело! – взволнованно сказал он, – Я убежден! Слова песни я получил от Нура! И, – я также убежден! – он не способен на такое. Я знаю его меньше тебя, но достаточно. Для создания такой песни требуется многое испытать, узнать. Созреть требуется. Подняться на такой уровень, который мне пока недоступен. Несмотря на избранность и исключительные способности, у Нура тоже нет ничего такого, необходимого…
– Следовательно, Нур ни при чем, – улыбнулся ему Сандр; он пока не понимал сути обеспокоенности Джахара, – Зря ты умаляешь свой талант. Откуда такое убеждение?
Джахар из красного стал бледным. Волнение в нем не утихало.
– Да голос его звучал во мне! Его голос! Не имитация, можешь мне поверить. Только голос не сегодняшний, а зрелый. Взрослого айла голос. Именно таким у него он будет через много лет!
Волнение Джахара перешло на Сандра. Догадка пронзила иглой. И он сказал:
– Не говори ему. И без того мальчику приходится размышлять о многом…
Джахар почти успокоился. И спросил:
– Неужели?
Продолжить мысль он не решился. И Сандр согласился. Но уже не словом, а мыслью:
«Да. Необъяснимо, но… Да, он прошёл! Миры сблизились. Со сдвигом во временах. В его будущем… И он смог. Он уже сейчас думает о том, как воздействовать на Ард Айлийюн оттуда».
А вслух добавил:
– А пока… Забудем этот разговор, Джахар. Спрячь своё убеждение как можно глубже. Песня эта твоя, и ничья больше. Так?
Джахар совсем успокоился и улыбнулся так светло, как не может никто другой.
– Так!
Продолжающей звучать в небесах песне Джахара вторил водопад Ауян, невидимый за поворотом пути, то ли враг то ли друг. Отряд идет мимо, не встретится с ним лицом к лицу. И потому можно считать его другом. Даже если монотонный, отдаленный шум-говор непонятен идущим.
Нур сегодня весел и активен. И на Найденыша, едущего впереди на лошади Хисы, посматривает без раздражения и настороженности. Песня Джахара переменила его. И не только его.
Погода соответствует настроению айлов. Иш-Арун смотрит с ласковой улыбкой, на востоке собираются легкие розовые облака, чтобы к вечеру пролиться теплым мягким дождем. Зона сплошных лесов осталась позади. Деревья растут небольшими группами там, где пробиваются родники и говорят с Небесами ручьи. Только вот зелень с каждым дневным переходом бледнеет. И травы с цветами постепенно теряют в ароматах. Уходит то один, то другой тонкий запах.
