– Только если раздвоились, – сказал Глафий, – И в мире два Сандра, два Глафия, много Найденышей… Что будет значить: реальность расщепилась вся! Но два одинаковых мира, сдвинутых относительно друг друга на месяц? Глупость какая-то, по мне один и тот же предмет не может присутствовать разом в двух местах. Тем более предмет живой, одушевленный. Один и тот же кусок пространства не может раскручиваться сразу в двух временах. Глупостей в устройстве мира нет. Они могут быть в наших головах.
И в разговор вступил Нур:
– Тогда… Мы – реально нигде! Сдвиг-то есть. Или нет? Мы – внутри иллюзии. Наведенного обмана. Таким путем можно выпасть из действительности? И такое разве возможно?
– Да, Нур, вопросы хорошие.., – продолжил мысль Нура Ангий, – Ты молодец, правильно мыслишь. Тут сразу и другие проблемы появляются. Если вернемся на свое место во времени, то где окажемся в пространстве? В точке начала сдвига, или же с учетом того расстояния, что мы преодолели в иллюзии? Через часок посмотрим на небеса…
Круговой очистительный вихрь, разгулявшийся ночью над «стартовой площадкой», на нижние этажи леса не проникал, раскачивая верхушки деревьев. Кроны шумели мягко, приглушая свистящую симфонию вихря, и звуки казались далекими, безопасными. Кругом «площадки» действовала защитная зона, в которую не проникали и мельчайшие насекомые. Толстый слой старых листьев послужил удобным ложем, а их пряный, гипнотический запах ввел оперотряд в глубокий безмятежный сон. Сандр попытался справиться с ним, но остановился где-то на полпути, между сном и явью.
Вначале по краю леса, бесшумно проскользнув светлыми тенями меж толстых стволов, прошла группа Ахияра. Ахияр приветственно махнул рукой и направился к Стреле. Похоже, собрался в полет на Чандру. Сандр решил: пусть летит, если хочется. Ему виднее.
Затем явилась Фрея, разбудила Нура и они оба устроились рядом с Сандром, взъерошив листья и подняв с ними такой чарующий аромат, что… Фрея выглядела крайне прелестно. Новое легкое платье с рисунком созвездий на голубом, с золотой каймой и серебряным пояском с кисточкой на левом бедре. Лицо свежее, излучающее сразу столько чувств… И аура очень яркая… Но вот в глазах печаль. И ее столь много, что стекает она ручьями по лицу, платью и ложится тонкой пеленой на листья. Багрянец впитывает грусть и светится сам, добавляя в ауру Фреи темное серебро.
– Я не смогла пригласить на встречу Азхару, Нур. Не получилось, что-то помешало. Но я сохраню и передам ей все, что увижу и услышу. Нур… Как же ты повзрослел… Мы не знаем, с чем вам пришлось столкнуться на пути. Но легких дорог не бывает… Сандр, я ненадолго… И ты изменился. На лице вижу печать многих раздумий, из которых произрастает мудрость. А Радуга наша продолжает меняться…
Глаза Нура блеснули влагой. То ли от струящейся печали Фреи, то ли от призрачного света Чандры, рассеянного поднебесными кронами деревьев множеством грустных лучиков. Он опустил голову на плечо Фреи, она обвила его невесомыми руками и легонько вздохнула. И спросила:
– Тебе тяжело приходится, Сандр? Ведь ты в ответе за всех. И за Нура…
– Ничего… Всё хорошо, Фрея. Мы пройдем, – Сандр с трудом преодолел комок в горле и хрипоту в голосе.
Ему захотелось, подобно Нуру, прислониться к плечу Фреи. Прижаться и молчать, ни о чем не думая. И так всю ночь… И еще ночь, и еще…
– Мы потерялись во времени, мама, – сказал наконец Нур, – И как ты нас нашла? В нашем новом времени нет Азхары. Здесь противные Мантикоры, разрушенные мосты и стрелы, летящие к Чандре.
Нур смотрел меж стволов, где виден кусочек Стрелы. Свободный от лесного притяжения луч Чандры скользнул по металлу и, отразившись, утонул в просветлевших зрачках Нура.
– Такое случается, Нур мой.., – сказала Фрея и улыбнулась Сандру, – Нойр недавно расшифровал одну из древних книг. Там написано, что вся наша жизнь, – блуждание среди миров-отражений. Мы живем в лабиринте зеркал. А за каким зеркалом истинный мир, не знаем. Надо искать главное зеркало, общее для всех. Только там никто никогда не теряется.
Какая мудрая книга, восхитился Сандр. Почему Нойр не расшифровал ее до ухода оперотряда?! Как теперь узнать настоящую правду о себе, о Фрее, о Нуре? Так и будем переходить из одного отражения в другое? Нет, так не пойдет!
– Между всеми мирами проложены коридоры, – продолжала Фрея, – Но они открыты не для всех. Для избранных. Мне повезло, Сандр… Нур и Ахияр, – избранные. Джай, – не знаю. Но и он не возвращается. И с тобой, Сандр, не сумела попрощаться как хотела. Но, может быть, ты вернешься… Ты ведь вернешься?
Вопрос маленькой девочки… Что ей ответить? Никакой ответ не снимет ее печаль. Она так и будет стекать во все миры из ее глаз, пока не заполнит их. Никакой ответ не приблизит к ней.
– Сандр… Не разбавляй свет тьмой… Не бери в отряд того, у кого на сердце цветы не цветут. И следи за знаками, Сандр. Знаки, – не наказание, они – предупреждение. Ведь ты вернешься, Сандр?
