Путь к справедливости вероятно всегда выслан кровью, но я должен сделать так, чтобы её было как можно меньше. Не реки. Капли. Я должен быть сильным. Иначе зачем вообще встал на эту стезю.
— Папа, спасибо, что ты прилетел, — я обхватил его ладонь и прижал к своему лбу. — Без тебя я бы не справился. И я обещаю, компания Дельта получит по заслугам. За Андромахой стоят они. — ледяная безжизненная кисть отца придавала мне решимости. — С помощью Броссара или нет, но мы освободим колонии от гнёта. Знаю, что ты этого добивался. Просто иначе… А я тебе помешал. Пап…
Папина ладонь стала влажной. Я вытер глаза.
— Мне так о многом с тобой хочется поговорить. О жизни, о политике, о маме. Откуда ты так владеешь катаной? Кем ты был до того, как стать дипломатом? Жаль, что мы мало разговаривали. Мне нужно было быть твёрже и настойчивее. Жаль, что я понял это только сейчас. Люблю тебя.
Я встал, поцеловал его в лоб и вышел в коридор, где стоял Матео, а с ним рядом и Сантьяго.
— Тебе уже можно ходить? — спросил у брата Матео.
— Да, доктор дала добро, — ответил тот и посмотрел на меня. — Готов отправить его в последний путь?
— Я шёл к вам, чтобы попросить. Давайте отправим. Вы двое и Принс. Сделаем всё тихо?
— Хорошо, — кивнул Сантьяго.
Через час отец был погружён в капсулу, а мы вчетвером стояли рядом. Принс и я с одной стороны «гроба», а Матео с Сантьяго — с другой. Крышку ещё не закрыли. Скоро папа отправится в своё последнее путешествие — в синем дорожном костюме.
Я осторожно поправил задравшийся высокий воротник. Он следил за тем, чтобы выглядеть опрятно в любой ситуации. Хотел положить ему катану в руку.
— Думаю, что он хотел бы, чтобы ты оставил её себе… — сказал Сантьяго. — Полезная вещь.
И я его послушал. Будет мне напоминанием, что, если вступаешь в бурлящую реку, стоять нужно твёрдо, иначе снесёт течением. Хуже того, близкие могут пострадать.
— Вы очень похожи, — произнесла Принс тихо.
Её слова были как тёплая пенная морская волна, брызнувшая на спину. Чём-то таким приятным, что я коснулся кончиками пальцев запястья Принс. Хотя она и не подозревала, как я был рад её словам и как они были мне нужны.
— А чем похожи? — спросил я, мне хотелось услышать ещё.
— Ну… цвет волос, кожи, нос и губы. У тебя только лицо более вытянутое, — сказала она.
Я взял её за руку и поцеловал тыльную сторону кисти.
— Спасибо, что ты рядом, — прошептал я, потом краем глаза заметив добрую улыбку Матео, повернулся к братьям. — И вам спасибо. Я… бы хотел вас с ним познакомить. Хотя Сантьяго успел.
Тот улыбнулся:
— Твой отец экстремально меня поприветствовал, такого знакомства у меня ещё не было. Но в целом он оказался отличным бойцом, хорошим человеком и неплохим отцом.
— Спасибо. Я хочу немного о нём сказать, — я внимательно оглядел мертвенно-спокойное лицо папы. — Он всегда много работал, и был не только главой дипкорпуса, но и постоянным членом совета при Императоре. Когда я побывал на Альфа Центавре, мы с ним говорили о том, что там происходит. Он сказал, что пытается изменить ситуацию через совет…
Я выдохнул, вспомнив тот непростой разговор, Принс крепче сжала мою ладонь. Братья безмолвно разглядывали меня своими одинаковыми карими глазами и ждали окончания моего монолога. Прочистив горло, я продолжил:
— Я ему не поверил. Сказал, что он трус, просто притворяется, создавая иллюзию деятельности. Людям на Альфа Центавра нужны решения проблем прямо сейчас, а не болтовня в совете. А между тем, освободить Принс с каторги удалось потому, что у него получилось напугать корпорацию Дельта. Из-за их просьбы Андромаха поставил визу на документах об освобождении Принс… Всё началось с него.
Принс поджала губы, разомкнула наши руки, подошла к изголовью капсулы и прикоснулась своим лбом к лбу отца.
— Спасибо вам, — сказала она ему дрогнувшим голосом. — Каждый делает, что может. Тогда что-то получается. Прощайте.
Мы все вчетвером какое-то время провели в траурном молчании. Мне казалось, что все разделяли моё горе. Может, потому, что мы стали друзьями? Я был не один.
Когда Сантьяго закрыл крышку, в сердце образовалась пустота. Отец больше никогда не посмотрит на меня ни осуждающе, как я того боялся, ни с гордостью, как я бы хотел. Но зато я им гордился. Не смотря на все противоречия.
Сантьяго начал спуск капсулы, и я, отвернувшись на секунду, увидел в дверях отсека Шёпота и Смарта. Они оба сочувственно кивнули мне.
Капсула ухнула во тьму шлюза. Мембрана из железных дисков навсегда отсекла тот отрезок времени, когда у меня был отец. Оставив меня на том куске моей жизни, где его больше нет.
Я стоял несколько минут немым истуканом. Потом нашел в себе силы посмотреть на Принс. У неё слезы стояли в глазах. Моя девочка. Я обнял её, стало легче.
Потом почувствовал странное шевеление в мыслях.
«Соединение систем завершено» — вклинилось в разум оповещение.
Сердце застучало быстрее. Что это? Неужели?
«Конь… состояние», — запросил я.
«Двигательная активность нарушена, мощность процессора задействована на 80 процентов и восстанавливается», — пришёл ответ.
