Улыбка Утара превратилась в оскал.
— Быстро освобождайте дорогу, джанту и поворачивайте обоз обратно. С Жеребху будешь объясняться лично. Если мне не удастся выполнить порученное, может, тогда ваши головы помогут сбавить его гнев.
Когда путь расчистили от возов, Утар обратился к подручным.
— Хон и Анадух, приглядите за обозом. Начнут дергаться, верзилу убейте, но купчишка должен остаться живым.
Нагнулся к свежим следам ног и копыт на пыльной дороге, конские яблоки ещё дымились; удивился взрывшим землю отпечаткам собачьих лап.
— Погнали, далеко не уйдут.
И да, преследование продолжалось недолго. Вскоре наткнулись на отряд, таких же, как они, колесничных бойцов. Впереди, рядом с ехавшей верхом Ледой, на роскошной колеснице восседал высокий воин в дорогих доспехах с красивым, надменным лицом. Утар быстро посчитал попарно пылящие повозки, досадливо поморщился. Вдвое больше, чем у них.
Остановился, ожидая. Когда кавалькада приблизилась, вперед вырвалась белая гончая, отчаянно облаивая предводителя ишкузи.
— Вот это да, белые суки Ястреба! Надо же, нашли друг друга. — Поневоле вырвалось у воина.
Лицо Леды вспыхнуло гневным румянцем, но сдержав себя, спокойно произнесла.
— Я запомнила тебя, наглец, за слова придется ответить.
Люди ишкузи уже были готовы к бою, но Утар предостерегающе поднял руку.
Высокомерный красавец спросил негромко, но в тревожной тишине его услышали все.
— Назови себя, марья, и цель пребывания вас на землях Дажкента.
— Я Утар и нас послал правитель Дакшина Махим, его беспокоит судьба пропавших племянниц.
— И поэтому ты назвал высокородную госпожу сукой?
— И у нас и у вас собака священное и почитаемое животное. Как мне обращаться к тебе, сваяши?
Скривив поджатые губы, тот произнес.
— Я Шастра, родич правителя Дажкента Палина Балакша, да живет он вечно, и послан по его воле. Его благородная жена также беспокоится о своих родителях и сестрах, до нас дошли тревожные вести.
К коню Леды проскользнул Оку, вслед за ним появился и запыхавшийся Видар.
Утар окинул взглядом знакомые лица.
Колючка строго спросила его.
— Ты причастен к смерти родителей?
Воин торжественно поднял руку.
— Под ликом богов говорю, что нет! Дворец штурмовали степняки, а ванака с женой сами предпочли смерть в огне. Махим не желал им гибели. Твоих отца и мать с почестями похоронили в родовом кургане, твоих братьев тоже — обращаясь уже к Видару.
Колесница Раджа неспешно катилась по дороге, силы коней нужно беречь, они уже достаточно далеко отъехали от Дакшина, пока на встречу попадалось лишь несколько медлительных бычьих упряжек. Не было на шляхе не следов узкой колеи недавно проезжавших боевых повозок, ни свежего конского навоза.
Но уже к вечеру наткнулись на разъезд, в облаке пыли к ним навстречу подъехала колесница незнакомого марья в кожаном красном шлеме, сдвинутом по жаре на затылок; его возница перегородил дорогу.
— Кто такие? — грозно прокричал воин, топорща густые усы.
«По говору судя, степняк» — подумал юноша. Поправив шлем, дерзко ответил.
— Сначала сам назовись.
Пользуясь остановкой, с повозки спрыгнул Суслик, пристраиваясь в очередной раз пометить колесо. Увидев гепарда, усач сразу же схватился за лук, Радж резко рванул со спины чакру, мгновенно метнув её одним слитным движением. Отточенная бронза со свистом вонзилась в горло колесничного бойца, чуть выше золотой гривны.
Тело марья ещё падало, а его возница по-разбойничьи свистнув, уже гнал лошадей на прорыв, едва не задев колесницу друзей.
— Давай, разворачивай — азартно крикнул Вяхирю воранг, набрасывая тетиву на лук. Но развернуться на узкой дороге оказалось не так-то просто, ни Вяхирь, не жеребцы Раджа ещё не обладали нужным навыком.
Пометавшись туда-сюда, первым в погоню бросился Суслик, быстро настигая убегавшую повозку, завидев преследователя, её лошади добавили хода.
Наконец-то повернувшая колесница друзей стала сокращать дистанцию, кони Раджа оказались резвее, или меньше устали, кузов преследуемых с болтающейся наружу головой сраженного бойца приближался, колесничий, не оглядываясь, хлестал лошадей.
Щурясь от пыли и приноравливаясь к качающейся повозке, Радж до упора натягивал лук. Тетива привычно пропела, ударив по кожаному наручу, стрела, просвистев глубоко воткнулась в спину возницы. «Надо же, с первого раза попал» удивившись, подумал юноша, внезапно ставший полноценным мужчиной в понимании ворангов.
Усталые лошади постепенно останавливались, Вяхирь также прекратил погонять жеребцов.
В обшитом кожей коробе лежали два трупа, убедившись, что враги мертвы, подбежавший Радж первым делом выдернул чакру, машинально вытерев её об кожаный наплечник степняка. Адреналин схлынул, руки начали мелко подрагивать.
Высунув язык, устало приплелся отставший Суслик, подозрительно обнюхав тело марья, лизнул окровавленную шею.
Подъехал Вяхирь, негромко сказал другу.
— Колесницы нужно отогнать с дороги.