Стоящий в ближней колеснице ратэштар был огромен, что то знакомое чудилось в его облике. Густая борода бойца раздвинулась в широкой улыбке, и Радж облегченно рассмеялся — он узнал Гора Мушику. Успокаивающе махнул рукой встревоженному Вяхирю. На соседней повозке ехал ещё один знакомец — широкогрудый Мара Марут.
Спрыгнув с колесниц, старые знакомые обнялись, Мышонок хлопнул Раджа по плечу, парень ответил тем же. Три года назад могучий воранг таким ударом сломал бы подростку плечо.
Мушика раскатисто захохотал, обращаясь к Ветру Смерти.
— Говорил я тебе, что этот мальчишка не пропадет, весь в отца!
Марут в это время разглядывал спрыгнувшего с колесницы гепарда.
— Как он? — спросил Радж.
— Послал нас к тебе на выручку, ещё одного — Айяма Хемана, мы в Дакшин на разведку с купцами отправили, не встречал?
Юноша отрицательно мотнул головой.
— Вот сидим — его ждем. Кто это с тобой?
— Друг, Вяхирем кличут.
Парень вежливо поклонился двум могучим ратэштарам. Мушика протянул руку к подобравшемуся и уставившему на него Суслику.
— Красивая животинка.
Гепард оскалился — не замай, недовольно прошипел, пригнувшись, рычать они не умеют.
— Ладно, поехали, праздновать дома будем, о делах в дороге поговорим.
Радж расслабился, седмицу копившееся напряжение отпустило — с такими бойцами им ничего не страшно.
— Впереди застава?
Гор пренебрежительно махнул рукой.
— Видели мы ту заставу. Ни хера они нам не сделают, коли жизнь дорога. У нас тут отряд целый, люди убитого Ястреба прибились, что после ночного боя уцелели.
Благополучно миновав золотившиеся свежесрубленным деревом новые стены крепости, вскоре подъехали к временному лагерю с измученными, покрытыми липкой грязью, людьми и конями, у половины беглецов не было луков и доспехов. Радж узнал знакомые по пиру угрюмые лица шести ворангов Шиены. От них разило немытым телом, конским потом и памятным парню запахом крови. Ни самого Ястреба, ни страшного соседа он не увидел, двое были тяжело ранены, один видимо смертельно.
Лежащему на траве, хрипло, с натугой дышащему, крупному мужчине перевязывали живот, отмахиваясь от мушиного роя, когда отрывали от плоти заскорузлые в крови и гное повязки, он лишь кривил рот. Открылась запущенная воспаленная рана — по обонянию окружающих ударил резкий смрад разложения, прижигание не помогло.
Радж с Вяхирем впервые так близко столкнулись с изнанкой смерти — не быстрой и славной в лихом бою, а в долгих страданиях и муках.
Воины молча переглянулись. Среди них не было стариков и слишком юных, в основном ровесники Ястреба, сплоченное братство с детских игр — суровые мужчины в самом расцвете лет, украшенные шрамами лица выдублены солнцем, морозом и ветром; они понимали друг друга без слов.
К раненому подошел скуластый мужчина с запавшими карими глазами, повязка на голове краснела свежей кровью. Обменялись взглядами, лежащий молча кивнул, по стиснутым зубам, каплям пота на искривленном болью, побелевшем лице было видно, как сильно он страдает.
Скуластый зашел сзади с уже обнаженным клинком, помог раненому приподняться, его голова бессильно склонялась на грудь.
— Лети в Сваргу, брат!
Нанес резкий удар за левую ключицу, мгновенно пробив сердце.
Мушика в стороне негромко рассказывал Раджу, как было дело.
Тогда, на следующий день, ближе к вечеру, уцелевшие воранги вернулись на место ночного боя, чтобы отдать последние почести павшим. Рисковали, но по-другому не могли, они давно связаны узами братства. Хорошо, что враги не послали погони, конными от колесниц бы не ушли.
Большинство тел были оскальпированы по обычаю степняков, но у некоторых, в том числе и у Ястреба, отсутствовала голова. Содрав дерн, долго копали кинжалами общую могилу. Белую суку, сидевшую у тела вождя и отгонявшую падальщиков, пытались подманить и закопать вместе с хозяином, но та убежала прочь.
Через день Радж встретился с отцом, лагерь его небольшого отряда располагался в укромной пади неподалеку от границы племен. С трех сторон её окружали невысокие скалистые выступы, кое-где поросшие гнутым ветрами вереском, через каменную осыпь протекал ручей, питавший два изрядно усохших к лету озерца. На зеленых берегах паслось около трех десятков лошадей, несколько волов, и стояли четыре шатра, вощеное полотно самого большого выкрашено родовым синим цветом, уже изрядно полинявшим от солнца.
Их отряд приветствовал ратэштар из боевого охранения в колеснице запряженной серыми, с темными гривами и хвостами кобылами, жеребцы Раджа радостно заржали, притормозив, принялись горделиво перебирать копытами. Пришлось призвать их к порядку, прикрикнув и хлестнув вожжами, своих любимцев он никогда не бил кнутом, обычно они понимали друг друга с полуслова. Недовольный Суслик бежал рядом, его опять согнали с любимого места — пятерку оставшихся людей Ястреба, рассадили по повозкам.
Справа от Раджа стоял Кандар, воин, оказавший последнюю почесть своему товарищу; теперь он был у заречных ворангов за старшего. Всю дорогу ратэштар большей частью молчал.