Магх никогда не слышал от своего немногословного брата такой длинной речи. Отхлебнул вина и заметил.
— Да, я помню это, брат. Тата через сотни боев прошел, и враги только в таком состоянии смогли его погубить, я тогда выжил, потому что большинство стрел в него летели.
— А меня Аджит спас. Он единственный из нас на том пиру не пил, после гибели семьи во хмелю себя не помнил, буен был и даже своим страшен. Вот и отказывался от пенной чаши.
Чутьё у него звериное, расслышал звук десятка одновременно натягиваемых тетив, сам с колесницы кувырком спрыгнул и меня с неё сбросил. Сразу же в сторону засады в кусты кинулся, с ремня чакры срывая. А мне крикнул «Спасай отца и брата!»
Ты тогда ещё очень молод был, и от ран отходил долго. Аджит сумел не только отбиться, но и среди чужаков знакомого разглядеть, они уверены были, что всех нас там положат и лиц не прятали.
А человек тот из рода Вепря был …
Симха вновь отпил из кубка.
— Выкрали мы того человека, побеседовали, не добром говорили. Не сразу, но перед смертью сказал правду. Сильный их род, и воинов в нем много. Вот только имя его главе не Кабан, а Змей больше бы подошло. Хотел руками чужаков себе дорогу к власти расчистить.
Аджит тогда мне отсоветовал кровавую распрю в племени начинать. Видоков то нету. А Кабан отопрется, скажет «Хула, мол, напрасная».
Магх хлопнул ладонью по столешнице.
— А я-то голову ломал, почему чтящий законы брат дурную свару с Кабаном затеял и на поединок его вызвал! Не заслужил он честной смерти. Ему бы живот вспороть и на собственных кишках повесить.
— Кишки я ему и так выпустил. Только вряд ли теперь Вепри своих воинов пошлют, когда я по родам вестников с красной стрелой отправлю.
Симха осуждающе мотнул головой.
— Ты напрасно молчал об этом, брат. Но найдем и на свиней этих управу.
— Слушай дальше. После похорон отца Аджит совсем плох стал, только с ним он мог в последнее время общаться. Война к тому времени затихла сама собой, как затухает пожар, сожрав всё, чем можно насытится. В то время у нас гостил великий сказитель Гатхака Мадху, своими песнями он сумел что-то пробудить в душе нашего друга. Аджит предложил слепому певцу огромную награду, но тот отказался брать её от знаменитого героя. Тогда он решил сопровождать Мадху в его возвращении на Запад, золотом, от которого отказался певец, осыпал его мальчишку-поводыря, поменявшись с ним местами.
На наши просьбы не губить себя, отвечал высокомерным молчанием.
Толпы народа вышли провожать его, оплакивая, как покойника.
Каково же было удивление, когда через три зимы он вернулся живым, но это был уже другой человек — длиннобородый седой старик и имя иное. Глупцы заговорили о подмене злым духом.
И вести он принес странные, умер старый правитель ишкузи, а новый, уже прославленный своим разумом, предложил прекратить бессмысленную вражду, заменив разорительную войну ритуальными поединками раз в год в пограничной долине. Следующей весной с этим же предложением приехал главный жрец почитаемого всеми храма Индры в Рудных горах, артаваны и большинство народа его поддержали.
— То, что артаваны Аджиту на старости лет голову задурили, меня не удивляет. Но ты — то брат, военный вождь! Как ты можешь верить врагам и ненавидеть то, ради чего нас содержит племя?! Война наше сакральное служение, мы кшатрии — для неё рождены, так было, есть и будет! Что ты скажешь предкам в Сварге? Одумайся брат.
Симха приподнялся из-за стола пристально глядя в глаза Магха.
— Чтоб жило племя, я в любой миг жизнь готов отдать. А ненавижу войну не любую, а ту, что ради захвата богатств и пустой славы. И к Параме у меня доверия нет, я верю Аджиту и ещё в здравый смысл. У ишкузи постоянная угроза с Запада и сейчас там свара идет, поэтому Параме мир нужен. И нам война ни к чему, от прошлой ещё не отошли, земель свободных в котловине пока хватает. Да и не победить нам их, много больше у ишкузи и людей и колесниц. И воины умелые, хоть ты и легко их крепость взял, но вспомни последнее Посвящение.
Параме сыновей дэвы не дали, но есть у него пять дочерей, говорят красавицы. Две старшие замужем, третьей четырнадцать зим тогда исполнилось. Парама породниться предлагал.
Магх изумленно уставился на брата. Осушив кубок, Симха продолжил.
— Если бы Готама Посвящение прошел, быть бы свадьбе, а затем и миру. Но дэвами другое было суждено. Индре, богу грозы и войны, пьющему хаому, жадному до богатств и крови, мир не нужен.
— Не богохульствуй, брат.
— Я всё равно хочу мир сохранить! — Симха стукнул кубком по столу — И в этом мне твоя помощь понадобится, попробуем малой кровью откупиться. Девдаса я к правителю ишкузи послал, но и ополчение собирать начнем. Не удастся договориться — будем воевать.