Рядом с Симхой стоял вождь соседнего племени по имени Шиена (Ястреб), красивый молодой мужчина с хищным, крючконосым лицом, характер он имел имени под стать — всегда готовый сорваться в любую авантюру, благо хозяйственными делами племени давно занимался его дядя.
У ног Ястреба всматривалась в степную даль белоснежная красавица сука, напряженное поджарое тело, длинные ноги и шея, заканчивающаяся вытянутой головой с вислыми треугольными ушами, загнутый в кольцо тонкий длинный хвост беспокойно мотался из стороны в сторону.
Говорили, что за эту гончую древней породы Ястреб отдал табун лошадей.
Из пыльной завесы показались небольшие стайки джейранов, ведомые длиннорогими самцами.
Приближаясь к ущелью, антилопы замедлили свой бег, быстроногие, они также быстро выдыхались.
Завидев основной объект своей охоты, собака нетерпеливо заскулила.
Группки джейранов стали нагонять косяки мохноногих большеголовых диких лошадей-тарпанов. Ревнивые жеребцы, обычно не допускавшие соперников до своих кобыл сбивали косяки в табун, объединенные общим страхом.
Приближавшиеся кони заставили джейранов двинуться вперед, как только они достигли середины ущелья, полетели стрелы.
У каждого ратэштара имелось своё излюбленное оружие, но луком все они хорошо владели с детства, так что промахи были редки. Стрелы настигали антилоп, даже совершавших гигантские прыжки вверх, пронзая их песочного цвета тела и длинные шеи.
Хаоса добавили ворвавшиеся в ущелье лошади, тяжелые стрелы с кремниевыми наконечниками, пущенные из тугих луков умелой рукой, впивались по самое оперение в их потемневшие от пота бока.
Успевшие проскочить смертельную ловушку джейраны, петляя, уносились в степной простор, чернея хвостами на фоне белого подбрюшья.
Огромное стадо сайгаков сгрудилось перед превращенным в гибельное место ущельем, животные было попытались повернуть на загонщиков, но получив в горбатые морды заряды из пращей и стрелы из луков, беспомощно затоптались в постепенно оседавшей пыли. Спустили с привязи собак, этого уже сайгаки не выдержали и вместе с затесавшимися в стадо куланами ломанулись на прорыв через ущелье сплошным потоком желто-рыжих тел.
Теперь точность стрельбы была не нужна, и лучники уже соревновались в скорострельности. У лучших стрелков в воздухе одновременно находилось по семь-восемь стрел.
В тесном ущелье животные замедлили бег; наткнувшись на завалы тел, спотыкались об камни и трупы, мечась в попытке спасти жизнь, сбивали друг друга и падали, падали ломая ноги.
Лай псов, отчаянное ржание лошадей, крики раненных антилоп и хрипы умирающих, басовитое гудение спускаемых тетив, тонкий посвист стрел, шмякающие звуки впивающихся в тела наконечников сливались в чудовищную какофонию, эхом отражавшуюся от стен ущелья.
Белая сука, жадно раздувая породистые ноздри, подползла к самому краю обрыва, чтобы лучше наблюдать за апофеозом смерти внизу.
Выбравшиеся из этой бойни, забрызганные кровью животные, задыхаясь от усталости и пережитого ужаса, неуверенными прыжками удалялись в степь.
Последним к месту засады прискакало стадо туров, во главе с огромным чёрным быком; в холке он был ростом с высокого мужчину, весом же превосходил человека в десять раз.
Туры легко могли бы прорвать цепь загонщиков, но их подвел инстинкт. Встав кругом, они повернули острые рога, как воины копья против набежавших собак. Ловя запах крови, коровы тревожно мычали, телята испуганно жались к маткам.
Знатная добыча, ратэштары стали спускаться с откосов, не обращая внимания на пытавшихся выбраться из завалов тел животных, с гордостью вспоминая, как их вождь Симха в молодости голыми руками сломал в единоборстве шею быку. Соседи слышали о подобных деяниях, но ещё не наблюдали их воочию.
Мушика заявил, что хочет повторить подвиг своего вождя.
«Дурная затея», — думал про себя Симха, спускаясь в окружении своих воинов и гостей — «какой только глупости по молодости не сделаешь». Зим шестнадцать назад ему действительно удалось завалить тура, но тот был поменьше, а до этого они долго гоняли быка по степи.
Впереди война, и он не хотел, чтобы Мышонок глупо рисковал жизнью, но и запретить забаву разгоряченным и жаждущим зрелища воинам было бы не верно. Вождь нашел взглядом Марута, коснулся лука и указал на быка, ратэштар понимающе кивнул.
Черный тур с обсидианово блестевшей шкурой, налитыми кровью глазами водил из стороны в сторону, угрожающе наставляя на псов острые рога в полтора локтя длиной; тяжелый подгрудник свешивался почти до земли, метелка длинного хвоста яростно хлестала по вздыбленным ребрам.