Несмотря на поздний час, сразу же тронулись в путь. Ехали на юго-запад на легкой пастушьей колеснице, в простой дорожной одежде, чтобы не привлекать внимания. Телохранитель протянул длинную полотняную ленту — прикрыть приметные волосы. Радж замотал ею голову, завязав узел над левым ухом. Такем молчал, мальчишка тоже не лез к нему с расспросами. Да уже и не мальчишка вовсе, за этот вечер Радж резко повзрослел. Под мерный топот копыт и покачивание колесницы хорошо думалось. Сейчас он отчетливо понимал, что от позора и возможной смерти его спасло лишь чудо, вернее предусмотрительность Парамы и ловкость Вакры. Безрассудно, как будто не было многолетней подготовки у лучших учителей, он кинулся в смертельный поединок с намного более сильным и опытным противником, как мышонок на кота. Досадливо поморщился и поглядел на стоящего рядом и державшего поводья Такема.
Телохранитель понял его по-своему, и заявил на аккадском: «Скоро остановимся».
Сняв жерди, прикрывавшие верх степного колодца, набрали кожаным ведром воды; красная земля вокруг была изрыта копытами скота. Сначала напоили коней, вылив её в стоящую рядом колоду, выдолбленную из серого камня.
На привале мальчишка жадно набросился на вяленое мясо и зачерствевшие лепешки.
При мысли о Мертвяке подростка охватывала ненависть, но уже холодная, не сводящая с ума.
Радж вдруг осознал, что пережитый стресс выжег в нём дурную ярость, которая волной накрывала сознание прежде, и ещё подумал, что навряд ли захочет теперь брать женщину силой, хотя это и в обычае у воинов.
Вынул из колчана амулет на порванном ремешке, осторожно развязал мешочек и достал блеснувший в отсветах костра овал янтаря. Вспомнил, как в детстве часто украдкой извлекал из замши этот кусочек солнца в тяжкие минуты, и ему всегда становилось легче. Прикоснувшись к камню губами, крепко зажал в ладони, мысленно вызывая полузабытый образ матери. Вот и сейчас, практически сразу же, ощутил умиротворение.
Внезапно задумался о богах. Учитель, хотя и принял новое имя означающее «слуга богов» или «раб божий» не обременял их с Рыбой излишним поклонениям дэвам. Учил больше полагаться на себя.
Хотя сам нередко покидал воспитанников, уходя в горы, возможно, выполнять какие-нибудь ритуалы. Радж поначалу подговаривал Рыбу вместе проследить его путь, тот испуганно мотал головой.
Потом сам понял, что не стоит этого делать, да и Девдас вряд ли бы дал выследить себя, тем более неопытному мальчишке.
Впервые спросил у сидевшего молча Такема, внимательно разглядывая его скупо освещенное догорающими углями строгое лицо.
— Кто твои боги? Кому ты поклоняешься, Умма (Учитель — аккад.)?
Тот удивленно приподнял бровь.
— Это именно то, что тебя сейчас по-настоящему интересует?
Радж досадливо мотнул головой.
— Я уже догадался, что меня отсылают на время подальше, чтобы не срывать похода и не разжигать вражды в племени.
Такем одобрительно кивнул, признавая сообразительность парня.
— Да, судное время придет позднее, но оно обязательно наступит. Я знаю этелу (господина). Твой гару (враг) будет наказан.
Радж отрицательно покачал головою. Разговор шел по-аккадски, некоторые слова имели двойное толкование, но общий смысл уяснил. За покушение на свою честь он собирался отомстить сам, не желая перекладывать возмездие ни на ванаку, ни на своего отца.
Упаковав оберег и заменив порванный ремешок на новый, повесил его на грудь.
Морщась от боли поврежденных пальцев правой руки, перемотал кожаную защиту левого предплечья. А потом, мысленно призвав хранителей правды и справедливости Варуну с Митрой, поклялся в мести, обращаясь к насильнику. «Погоди тварь. Настанет день и я отрежу твои вонючие яйца и забью их тебе в глотку!».
Седмицу ехали объезжая селения, особо не торопились, чтобы не переутомить лошадей. Колеса катились по расцвеченной в ярко-желтые тона цветущими одуванчиками и адонисами степи, напоенный ароматами трав воздух звенел от птичьих трелей. Вдали синели, поднимаясь горбами к лазури неба невысокие гряды холмов, тянущиеся с северо-востока на юго-запад. На стоянках спали по очереди, по движению звезд деля пополам ночную вахту; вглядываясь во тьму Радж остро осознал, как ему не хватает преданного пса.
По пути изредка встречались растущие на песчаных взгорках сосновые боры. В одном из таких, наполненном золотистым светом, остановились на дневку. Под ногами заскрипел, скатываясь вниз, песок, усыпанный сухими бурыми иголками и расшаперенными прошлогодними шишками. Среди устремленных ввысь мощных живых колон дивно пахло хвоей, Радж аж зажмурился, мысленно возвращаясь во времена счастливого детства. Жар солнца плавил смолу на их шершавых стволах, стекая, она застывала янтарными каплями.
На четвертые сутки добрались до обильного водой озерного края. Плоская поверхность степи, почти сливаясь с небом, сверкала синевой водной глади. Лишь тонкая зеленая полоска кустарников разделяла две стихии, над водоемом метались надрывно кричащие чайки, а по мелководью, среди куликов, важно расхаживали голенастые цапли, периодически выстреливая в тину длинными шеями.