Широко распахнув крылья, над озером парил одинокий черный аист.
Вспугнув птиц, подъехали поближе, распрягли коней. На охристой полоске прибоя застыла грязно серая накипь скопившихся солей. Внимательно оглядевшись по сторонам, Такем принялся снимать одежду, махнул рукой Раджу, тот последовал примеру старшего товарища. Раздевшись, зашли в мутноватую солёную воду со слабым запахом тухлятины, телохранитель держал в поводу обеих лошадей.
Чтобы забраться по пояс пришлось довольно долго пробираться по вязкому грунту. Кони пробовали воду на вкус, но брезгливо отфыркивались. Скорпион поднимал со дна грязь и покрывал ею ноги и мохнатые бока лошадей. Потом намазался сам, мотнул головой парню.
— Что смотришь. Делай также, все твои болячки заживут.
Радж сначала зачерпнул ладонью воду — она кишела множеством мелких рачков. Потом ещё раз взглянул на наставника, пожал плечами, наверно знает, что делает. И принялся обкладывать себя мыльной на ощупь грязью, осторожно намазал и поврежденное лицо, скривился — соль попала в глаза. Окунулся с головой, лег на воду и вдруг почувствовал, что она его держит, раскинул руки, не шевелясь — как будто паря, и закрыл глаза, ощущая целительное покалывание кожи.
Очнулся от оклика Такема.
— Давай выходи, на этой воде нельзя долго лежать.
Поднимаясь на берег, почуял, как стягивает кожу. Телохранитель — голый и покрытый грязью, но уже вооруженный, протянул ему уздечку второй лошади и повел другое животное по направлению к соседнему пресному водоему, берег которого был покрыт густыми зарослями осоки и камыша. Подхватив нож и дротик, Радж пошел следом. Добравшись до берега, они всполошили стайку лебедей, скрипуче перекликаясь, те быстро отплыли к дальней кромке озера.
Нарвав пучки травы, отмывались сами и оттирали коней, очищая шкуры и расчесывая гривы. Затем парень запрыгнул на каурого мерина и поскакал по мелководью, расплескивая брызги. Телохранитель тем временем брил голову. Вернулись к колеснице, коней стреножив, отпустили пастись. Потом устроили охоту на белоголовых гусей, Такем стрелял из лука, а ещё не пришедший в норму Радж вплавь доставал добычу из воды.
Ночевали в малом, овальной формы колке, поросшим густым березняком и осинником, на затянутой цветущей костяникой полянке. При их подходе из кустов с шумом вылетели две пары переливчато синих крупных голубей-вяхирей, отчаянно мельтеша крыльями с поперечной белой полосой.
В костре тихонько потрескивали дрова, неслышно поднимался и опадал легкий пепел, взлетали и гасли в ночной тьме искры. Укладывая на рдеющие угли куски птичьего мяса, Такем впервые заговорил о его будущем.
— Этот год ты будешь занят уходом за лошадьми, и овладевать благородным искусством управления колесницей. Твоим обучением должен был заняться Агний, но теперь это будет делать другой доверенный человек Парамы.
Телохранитель хмыкнул.
— Не знаю, правда, как он будет обходиться при этом одной рукой.
Радж заинтересованно уставился на спутника. Тот отмахнулся: «Мол, скоро сам увидишь».
В ночи раздавалось уханье филина, внезапно установившуюся было тишину, разорвал пронзительный резкий крик, перешедший в хриплый лай. Парень усмехнувшись, узнал голос косули, так испугавший его в первый год жизни в лесу.
Чем дальше на юг, тем больше холмистая степь пестрела обилием сочных красок, в низинах топорщились белые метелки таволги, розоватой кипенью укутались кустарники жимолости и мелкой степной вишни, в траве ярким огнем горели пионы.
Радж управлял колесницей, всматриваясь в видневшиеся на горизонте кочующие по весне на запад стада джейранов. Грязи целебного озера воистину совершили чудо, раны зажили и парень чувствовал себя превосходно, прана вновь переполняла его юное тело; передав поводья спутнику, он соскочил с повозки и побежал рядом, приноравливаясь к неспешной лошадиной рыси.
Новый привал устроили на галечной отмели степной речушки среди пышных кустов барбариса, на другом берегу яркой полосой тянулись заросли лилово-синих, с цветами, напоминающими бабочек, ирисов.
Пока возились с лошадьми и костром, ища хворост, уже стемнело. Раздевшись, устроили необычную рыбалку. Радж держал факел, приманив на свет, бликами отражавшийся и играющий в текучей воде, Скорпион молниеносными ударами дротика добыл трех, сверкавших в отблесках огня золотистой чешуёй, крупных толсто спинных сазанов. Выпотрошив, их запекли в глине.
Ужинали под неумолчное пенье птах, особенно громко надрывались соловьи. Чувствуя себя в безопасности укрытые колючками кустарника, они самозабвенно запускали свои трели. Один из певцов бесстрашно устроился на ветке с ярко-желтыми соцветиями барбариса по соседству от отдыхающих людей и, трепеща горлышком, выдавал замысловатые коленца. Такем видел этих мелких, с синим горлом и оранжевой грудью, прилетевших зимовать птичек у себя на родине. Но там они не пели.
Впечатление от красоты окружающей природы портил висевший над ними гудящий рой кровососов, пришлось подбросить в костер сильно дымящих гнилушек. Когда его накрыло удушливой завесой, соловей-варакуша обиженно пискнул и упорхнул.