Карифа изгибается в сладкой истоме, обнимает Рейган за шею, целует в губы, стонет от наслаждения и страстного ответа, с вожделением отдается рукам подруги, улыбается, чувствуя спиной небольшие, но крепкие груди Рейган, ее твердые соски, резко разворачивается, оказывается сверху и крепко прижимается к любовнице грудью.
И вновь улыбается, впитывая и телом, и душой жаркие поцелуи.
И вновь оказывается снизу, на спине, и Рейган разводит ее бедра крепкими руками.
Карифа стонет…
Они никогда не афишировали свои отношения. И не из-за требований устава, поскольку GS официально отказалась признавать прецедент Маши Браун, капитана ВВС, заявившей, что имеет право служить в одном подразделении с женой. Верховный Суд встал на сторону Маши, но директор GS воспользовался тем, что служба формально считалась международной, и вывел ее из-под судебного решения. Запрет сохранился, но Амин и Рейган скрывались еще и потому, что Карифа опасалась потерять авторитет внутри группы.
Как бы там ни было, они никогда не занимались любовью в командировках, какие бы удобные случаи ни представлялись, но сегодня… Сегодня им показалось… сегодня всем показалось — абсолютно всем! — что появившаяся год назад трещина окончательно расколола привычный мир, и когда первый шок прошел, многие люди потянулись друг к другу в поисках тепла. Пользуясь своим положением, Карифа добыла для группы два номера в отеле при аэропорте, сказала, что у них есть не менее восьми часов на отдых, и велела провести их по своему разумению.
Свое разумение она продемонстрировала Рейган сразу: войдя в комнату подошла к окну и задернула плотные шторы. Потом сбросила куртку и сказала:
— Для нас я выбрала номер с двуспальной кроватью.
А в следующий миг щелкнул дверной замок, отрезая их от спятившего мира, и время помчалось вскачь.
Сплетенные тела, прерывистое дыхание, шепот, стоны, прикосновения, растрепанная голова Рейган между бедер, и нежные ласки, уносящие на вершину блаженства. Карифа терпела, сколько могла, потом закричала, заколотила ногами, вцепилась в простыню, едва ее не разорвав, выгнулась, продолжая кричать, а затем распласталась на кровати.
Довольная и счастливая.
И прошептала:
— С тобой невероятно хорошо.
И услышала в ответ немного не то, что ожидала:
— Лучше, чем с А2? — спросила красноволосая, и в ее голосе послышались ревнивые нотки.
— Тебе это важно? — спросила Карифа, раскидываясь на подушках и направляя взгляд в потолок.
— Не знаю, — честно ответила Рейган. — Иногда настолько важно, что скулы сводит от бешенства. Иногда мне удается оставаться спокойной.
— Мы с самого начала договорились о свободных отношениях, — напомнила Амин.
— Я никогда не ревновала тебя, знала, что все это лишь увлечения.
— Сейчас…
Но Рейган не позволила подруге договорить или солгать.
— Сейчас все иначе, — сказала она, тоже не глядя на Карифу. — Я это чувствую, а ты это знаешь: ты по-настоящему влюбилась в А2.
— Давай не будем, — попросила Амин.
— Почему?
— Потому что нам только что было невероятно хорошо, потому что А2 остался на другом континенте, а мир долбит suMpa, потому что нет ничего важнее, чем здесь и сейчас, — объяснила Карифа. — Пожалуйста, ни слова об А2.
— Я… — Рейган поняла, как глупо выглядит, отвернулась, тихо проронила: — Прости, я не должна была заводить этот разговор.
И ушла в ванну, заперев за собой дверь.
Бежать за ней Карифа не собиралась.
Некоторое время продолжала лежать на кровати, переживая скандал и ожидая, что Рейган вернется, потом услышала шум льющейся воды, пожала плечами и включила настенный коммуникатор, настроенный на новостной канал, и сразу натолкнулась на репортаж о распространении suMpa. Впрочем, другие новости сейчас никого не волновали.
— Вирус продолжает атаковать, — сообщил диктор, мрачно глядя в камеру. — Количество взорвавшихся олдбагов не уменьшается, и сообщения о кровавых событиях приходят со всех концов страны. Из всех стран мира.
Картинка сменилась на беспорядочное видео с улиц крупнейших городов: рыдающие люди, которых спасатели вытаскивают из нью-йоркского метро, — олдбаг взорвал поезд; окровавленные люди, разбегающиеся с Пиккадилли; пылающий торговый центр в Москве; бойня в парижском Лувре…
— Нам сообщают, что в поведении олдбагов отмечены изменения: большинство по-прежнему демонстрирует немотивированную агрессию и жажду крови, но женщины и старики предпочитают прятаться, проявляя скорее страх, чем ярость. С нами на связи находится знаменитый психиатр Морган Каплан, директор Института перспективной психиатрии, который работал и продолжает работать с WHO над лечением suMpa. Доктор Каплан, скажите, как можно объяснить изменения в поведении олдбагов?
— Мутацией вируса, — уверенно ответил психиатр. — Полагаю, в земных условиях он начал меняться и теперь проявляет свои ужасные свойства с некоторой задержкой.
— То есть агрессия у прячущихся олдбагов обязательно проявится?
