— Чистильщики прибудут через три с половиной минуты, они на светофоре отстали. — Микродрон взлетел и принялся исследовать операционную — нейросеть была любопытна, — а Винчи поинтересовался: — Так о какой мечте шла речь?
— Мистер Бентли мечтает летать и пришел ко мне ради установки дрон-разъемов, — рассказал Хаожень.
— Ты кто такой, урод?! — рявкнул опомнившийся сутенер, поворачивая голову к Винчи. — Ты понимаешь, на кого наехал?!
— Летать, — повторил Джа, после чего стянул с Бентли маску и деловито заклеил рот скотчем. — Кстати, можно устроить, я как раз думал о чем-то подобном… — замер и покосился на китайца, сообразив, что в голосе Хаоженя отчетливо слышалась грусть: — Что случилось?
— Все нормально, — попытался отмахнуться китаец, но не получилось.
— Я вижу, что ты расстроен.
Сутенер вращал головой, делал страшные глаза, но на него не обращали внимания.
— Из-за чего мне расстраиваться?
— Ты мне скажи… — Джа прищурился. — Проклятье, Ли, этот урод тебе понравился?
— Мы разговаривали, — неохотно ответил Хаожень, старательно пряча от Винчи взгляд. — И на мгновение он показался нормальным.
— Что же он такого сказал, что ты заделался матерью Терезой?
— Ничего особенного…
— Неужели ты поверил в наличие у Бентли души только потому, что он захотел летать и чувствовать себя свободным?
Сутенер громко замычал.
— Почему нет? — Хаожень серьезно посмотрел в серо-стальные глаза Винчи. Спокойные до равнодушия.
— Потому что люди — странные существа, брат, — ответил Джехути. После чего достал карманный коммуникатор, открыл страницу с "моделями" и протянул китайцу. — Хочешь познакомиться с буклетом фирмы эскорта, которая принадлежит твоему "другу" Бентли? Перечень предлагаемых услуг: любая фантазия клиента. Вообще любая. Минимальный возраст "моделей" — семь лет, и они уже сидят на героине. — Винчи выдержал короткую паузу и поинтересовался: — Не хочешь с ними поговорить о мечтах, брат? Можно устроить: я наберу номер, договорюсь, переведу оговоренную сумму, и их привезут в течение часа. Любого возраста.
Хаожень отвернулся.
Джа кивнул, убрал коммуникатор, повернулся к продолжающему мычать сутенеру, выдержал короткую паузу и спросил:
— Мой друг сказал, что ты мечтаешь научиться летать?
Спросил так, будто сутенера только что ввезли в операционную и он может ответить.
— Полное имя?
— Эрна Феллер.
Компьютер пискнул, подтверждая совпадение имени и голоса, и надзирательница продолжила:
— Иммиграционный номер?
— Отсутствует! — заученно ответила девушка, глядя прямо перед собой.
— Причина?
— Гражданство США.
— Номер уголовного преследования?
— KWS87401263.
Всю эту информацию главная надзирательница женской половины тюрьмы Джуди Абрамс по прозвищу Зуботычина могла узнать, просканировав "арестантский чип" — информационную полоску, приклеенную ко лбам заключенных, однако Зуботычине доставляло удовольствие выслушивать ответы выстроившихся перед открытыми камерами женщин. Женщин, которые находились в ее полной власти. Джуди наслаждалась страхом, появляющимся в глазах заключенных, когда она оказывалась поблизости; нравилось прикасаться и трогать "подопечных", особенно молодых, свежих; и очень нравилось избивать слишком гордых и независимых за "неподчинение" или "попытку сопротивления". Как правило, после одного-двух уроков они превращались в покорных рабынь, готовых исполнить любую прихоть надзирательницы.
А прихотей у нее было много.
— Причина уголовного преследования?
— Карантинный арест.
— Дата рассмотрения дела?
— Сегодня! — выдохнула Эрна, изо всех сил стараясь, чтобы Абрамс не уловила в ее голосе радостных ноток. — Федеральный окружной суд Южного округа Нью-Йорка, судья Аджамбо Малик, общественный защитник — Энгельс Болл.
Закончив отвечать, Эрна продолжила смотреть прямо перед собой. Почти не мигая и почти не дыша. Девушка поняла, что привлекла Зуботычину, и с замиранием сердца ждала продолжения расспросов.
— Почему общественный защитник? — вдруг спросила Абрамс. — Нет денег?
— Хороший адвокат мне не по карману.
— А плохой?
— Плохого мне назначили власти.
Зуботычина рассмеялась, затем бесцеремонно взяла Эрну за подбородок двумя толстыми, очень крепкими пальцами и заставила повернуть голову сначала в одну, потом в другую сторону. В портовой тюрьме действовал "зеленый" уровень биологической угрозы, она считалась продезинфицированной и безопасной, поэтому заключенным разрешалось ходить с открытыми лицами.
— Симпатичная… Жаль будет, если после суда тебя переведут в городскую тюрьму.
Две недели назад Абрамс отстранили от работы, она только вернулась и на поверке мгновенно приметила красивую новенькую: свежую, ни разу не бывавшую в тюрьме, а потому всего боящуюся и наверняка сломавшуюся бы после первого серьезного штурма. Зуботычина едва не застонала, представив, что бы она могла сотворить с красавицей, но тут же сжала кулаки, вспомнив, что добыча вот-вот ускользнет.
