— Давай ее оставим, — едва слышно предложила Калифорния Полански, тощая и длинная, как жердь, обладательница лошадиной физиономии, служащая у Абрамс заместителем и прекрасно понимающая причину, заставившую Зуботычину остановиться около красавицы. Калифорнии, принимающей активное участие в "развлечениях" начальницы, заключенная тоже понравилась, но она не рискнула приставать к Эрне в отсутствие Абрамс. — Запрем в карцере, а маршалам скажем, что заболела. Подозрение на баварский грипп.
— Фургон уже прибыл, — с сожалением произнесла Зуботычина, сверившись с центральным тюремным компьютером. — Маршалы заканчивают оформление документов.
— Жаль…
— Но если вернешься, Феллер, мы круто повеселимся.
Однако Абрамс понимала, что заключенная KWS87401263 не вернется.
Обязательному карантинному аресту Иммиграционная служба подвергала пассажиров, прибывших из стран "черного списка", а европейские территории значились в нем все — никто из службы не хотел оказаться "тем самым сотрудником, который пропустил в страну террориста". Подозрительных иностранцев отправляли в тюрьмы Иммиграционной службы в Нью-Джерси, к нелегалам, а граждан оставляли в тюрьме Портового управления, поскольку для них карантинный арест редко продолжался дольше двух-трех суток. Сначала заключенного подвергали шестичасовому допросу без применения психотропных средств, затем следовала шестичасовая проверка на полиграфе, после которой допрос продолжался еще три часа. Результаты проверки и отчет о допросах передавали в офис окружного прокурора, и если ИИ безопасности и правосудия не находил ничего подозрительного, гражданина освобождали. Или подвергали домашнему аресту на пару недель.
— А может, ты сама откажешься ехать? — осведомилась Абрамс, которой до безумия не хотелось расставаться с красавицей. — Не хочешь сказать маршалам, что плохо себя чувствуешь?
Эрна промолчала, на ее лице не дрогнул ни один мускул.
— Ты меня слышишь? Или ты оказываешь сопротивление?
— Никак нет, — ответила девушка. — Не оказываю сопротивления и не хочу отказываться от поездки.
— Попытка сопротивления и оскорбление, — услужливо произнесла Полански, облизывая тонкие губы. — Все подтвердят, что Феллер на вас напала.
Зуботычина обвела взглядом запуганных заключенных, шумно выдохнула, раздув ноздри, но вспомнила, что расследование трех случаев изнасилования, из-за которого ее отстранили, до сих пор не закрыто, махнула рукой:
— Оставь эту сучку. — И продолжила путь вдоль строя.
Эрна едва слышно выдохнула.
— Повезло, — прошептала стоящая справа мулатка.
— Знаю, — в тон ей ответила Эрна.
— Зуботычина злая после отстранения, сегодня кому-то придется несладко.
О том, какими отвратительными бывают "развлечения" Абрамс и Полански, рассказывали жуткие легенды.
— Почему ее не трогают?
— Раз в неделю Зуботычина устраивает "вечеринки" для важных шишек из управления и службы, на которые отправляет самых красивых заключенных, так что "крыша" у нее очень мощная.
— Понятно.
За те два дня, что Феллер провела в тюрьме Портового управления, она ни с кем не сблизилась, даже с соседкой по камере, которой оказалась такая же, как она, горемыка, подвергнутая карантинному аресту по возвращении из Балканских эмиратов. А вот болтливую мулатку Эрна видела всего пару раз — ловила на себе заинтересованные взгляды и обратила внимание на то, что на сегодняшнем построении девушка постаралась оказаться рядом.
— У меня тоже судья Малик, — прошептала мулатка. — Вместе поедем.
— Замечательно, — отозвалась Феллер, ухитрившись подавить саркастические нотки.
— Меня зовут Карифа Амин.
— Эрна.
Короткие ответы четко показали мулатке, что Феллер не в настроении заводить тесное знакомство, однако сдаваться Карифа не собиралась и едва слышно продолжила:
— Хорошо, что Зуботычина была отстранена, иначе ты могла отсюда не выйти. Ты ей понравилась.
— А тебе? — вдруг спросила Эрна, резко повернувшись к мулатке. Абрамс и Полански отошли довольно далеко, и только поэтому Феллер решилась на столь заметный жест. Потому что хотела увидеть, как среагирует Карифа.
Та все прекрасно поняла и отнекиваться не стала:
— Очень понравилась, — и быстро провела языком по верхней губе. — Но у меня нет над тобой власти, Эрна.
— Хорошо, что ты это понимаешь, — прохладно отозвалась Феллер.
— Здесь нет, — уточнила Амин. — На воле все может поменяться.
— Это угроза?
Девушки вновь встали ровно, уперев взгляды в серую стену, но продолжали перешептываться.
— Нет, — после паузы ответила Карифа. — Никаких угроз. Если так поняла — извини.
— Я не хотела быть грубой, — прежде чем ответить, Эрна тоже помолчала. И покосилась на вошедших в зал маршалов.
— Пришло время сказать Зуботычине "Пока!", — тихонько рассмеялась мулатка.
— Я не буду скучать, — поддержала шутку Феллер.
— Не сомневаюсь.
