Маршалов оказалось трое, но больше и не требовалось: во-первых, все они были пингерами, а учитывая место их службы, пинги им поставили боевые, во-вторых, в карантинный арест крайне редко попадали по-настоящему опасные преступники — они предпочитали въезжать в Штаты из "нормальных" стран. Основу арестантов составляли законопослушные граждане, мечтающие оказаться в суде, чтобы доказать свою невиновность и не помышляющие о побеге. Способ перевозки тоже оказался "мягким": не закрытый фургон с сопровождением, а заурядный автобус с зарешеченными окнами. Заключенных разместили на лавочках по два человека, но полностью приковывать не стали, ограничились лишь фиксацией ножных кандалов.
— Признаться, я немного не так представляла возвращение домой, — пробормотала Эрна.
— Тебе не рассказывали о карантинном аресте? — подняла брови Амин. Которая, естественно, оказалась соседкой Феллер по лавочке.
— Рассказывали, но я была уверена, что меня это не коснется. Думала, посижу пару часов в "обезьяннике" и пойду домой.
— Все так считают, — рассмеялась Карифа. — И сильно удивляются, получив от судьи год-другой… и вовсе не условно.
— За что? — изумилась Эрна. И поправила съехавшую маску — в отличие от тюрьмы, в Нью-Йорке действовал "желтый" уровень биологической угрозы, поэтому во время посадки в автобус им выдали маски и перчатки.
— При карантинном аресте достаточно подозрительных областей на показаниях полиграфа: если их три и больше, прокурорский ИИ фиксирует доказанное преступление.
— Какое преступление?!
— Не важно, — пожала плечами мулатка. — Что ты совершил, никого не интересует, если ты не был честен с полиграфом, значит, ты преступник. ИИ ставит отметку, заместитель прокурора визирует, судья впаривает год за ложь под присягой.
— Серьезно?
— Ты разве не подписывала согласие на карантинный арест и последующее расследование?
— Подписывала.
— Но не читала текст.
— Нет.
— А следовало, — вновь рассмеялась Амин. — Там все эти нюансы прописаны черным по белому… Правда, очень мелким шрифтом.
— Они имеют право посадить меня, если им не понравятся результаты проверки на полиграфе? — до сих пор не могла поверить Феллер.
— Они посадят тебя, если им не понравятся результаты проверки на полиграфе, — уточнила Амин. — Добро пожаловать домой, Эрна. Наслаждайся.
Карифа была мулаткой, но с явной примесью то ли китайской, то ли японской крови, и результатом смешения трех рас стала чарующе красивая женщина с прямыми волосами и кожей цвета какао с большим количеством молока. Волосы Карифа стригла дразнящим, едва прикрывающим шею каре. Лицо имела вытянутое, лоб выпуклый, нос слегка приплюснутый, полные губы — слегка вывернутые, а глаза — ореховые. Один глаз — ореховый, левый. Правый же был великолепной имитацией, но слегка отличался по цвету, поскольку, несмотря на все усилия офтальмологов, глазные пинги никак не хотели казаться настоящими. А вот правый висок, в который хирурги врезали несколько устройств, выглядел обыкновенным, и если бы Карифа специально не выделила шов, никто бы не поверил, что там находится технологический узел пингов. И псевдокожу мулатка носила дорогую, идеально имитирующую настоящую, не сразу поймешь, что руки у Карифы искусственные.
Фигурой девушка удалась на славу: оранжевый арестантский комбинезон подчеркивал высокую полную грудь мулатки, тонкую талию и длинные ноги. И было странно, что похотливые надзирательницы портовой тюрьмы не обратили на такую красотку внимания. Эрна не удержалась, спросила — и услышала ожидаемый ответ:
— Я — пикси, — Карифа закатала левый рукав и показала украшающую предплечье татуировку: забавную фею с большим пистолетом в руках. — Трогать меня — самоубийство даже для Зуботычины. Избить за неподчинение — пожалуйста, за остальное ей пришлось бы заплатить.
И все встало на свои места: принадлежность к не самой крупной, но известной и славящейся жестокостью нью-йоркской банде надежно защищала Амин от приставаний похотливой надзирательницы. Она предпочитала измываться над теми, за кого некому вступиться.
— Почему тебя прихватили? — спросила Карифа, когда автобус выехал за пределы тюрьмы.
— Я приплыла из Европы.
— Ты не выглядишь подозрительной.
— Подозрительна сама Европа, — рассмеялась Эрна. — Иммиграционная служба арестовала почти всех моих попутчиков.
— Основание?
— Стандартный набор для возвращающихся из Европы: подозрение в терроризме, торговле оружием и биохакинге.
— Отличный набор, — одобрила Карифа. — Что из этого правда?
В ответ Эрна посмотрела на Карифу, как на идиотку, но смутить не сумела:
— Слишком личное? — весело осведомилась мулатка.
— Мне еще с этим жить.
— Я не стучу.
— Все стучат.
— Ладно, стучат все, — сдалась Амин. — Криминал — это непросто, иногда прижмут так, что волей-неволей начнешь рассказывать копам обо всем, что знаешь, но "pixy" стучат редко, у кого хочешь спроси. А на тебя я стучать не хочу.
— Потому что понравилась?
Несколько секунд Карифа молчала, а затем неожиданно серьезно ответила:
