— Нарушь слово! — вновь взвился Гуннарсон. В его представлении возможность арестовать одного из самых загадочных людей последнего времени, пусть даже без всяких на то оснований, перевешивала все возможные потери, но у Фаусто был свой взгляд на происходящее:
— Сейчас Орк дал понять, что готов не только общаться по сети, но и доверять мне. А значит, с ним можно договариваться…
— О чем?
— О том, что нам потребуется, — пожал плечами Конелли. — Однако Орк наверняка принял меры предосторожности, и если мы попытаемся его обмануть — исчезнет и больше не появится.
— Возможно… — протянул после паузы Гуннарсон. — Возможно…
Могучий афрошвед (а родители Олафа приехали в Штаты из Стокгольма) отличался высоким ростом: два метра и три сантиметра, соответствующей шириной плеч и весом. На тренировках он с легкостью разбрасывал лучших бойцов GS, в качестве "ручного" оружия предпочитал использовать пехотный пулемет, однако ничем другим похвастаться не мог и давно понял, что спорить с умным Конелли не имеет смысла — все равно проиграешь. Поскольку, в отличие от афрошведа, специальный агент Конелли окончил не только Академию GS, но и полный курс Нью-Йоркского университета по специальности "Юриспруденция".
И ни дня не служил в армии.
— Что будем делать?
— Идем в дом.
— Я запущу пару дронов.
— Орк сказал: "никаких дронов".
— Плевать я хотел на то, что он сказал. Без прикрытия я внутрь не полезу.
— Значит, останешься здесь.
— Фаусто! — Агент GS Гуннарсон находился в подчинении у специального агента GS Конелли, но работал с толстяком так долго, что иногда позволял себе забывать о субординации. — Зачем?
— Во-первых, Орк гарантировал безопасность. Во-вторых, мне нужна эта встреча. — Конелли с трудом открыл тяжелую дверцу внедорожника: — Ты со мной?
Несколько мгновений афрошвед пристально смотрел на сосредоточенного Фаусто, после чего вздохнул:
— А куда я денусь?
И тоже полез из машины.
— Никаких дронов.
— Понял я, понял, — Гуннарсон одернул куртку, чтобы висящий в наплечной кобуре автоматический "Глок" не сильно выделялся, и последовал за неугомонным руководителем.
А Фаусто как раз подошел к неприметной двери в переулке, которая могла оказаться черным ходом ресторана или магазина. Но не оказалась. Не успел Конелли постучать — звонок или кнопка интеркома отсутствовали, как дверь автоматически открылась и бесшумно захлопнулась, как только агенты оказались на площадке ведущей вниз лестницы.
— Нора есть, а где кролик? — проворчал Гуннарсон.
— Что ты сказал? — рассеянно переспросил Фаусто.
— Я молчал.
— Хорошо.
— Если потребуется убежать, то выбить эту дверь я не сумею — она металлическая, да к тому же открывается вовнутрь. Так что мы в ловушке.
— Как скажешь…
Афрошвед вновь вздохнул.
Лестница оказалась довольно длинной, крутой и без пролетов: просто тридцать плохо освещенных ступенек вниз, после чего агенты оказались на маленькой площадке перед следующей дверью. В углу висела незамаскированная видеокамера, и Конелли демонстративно выставил перед объективом ладони:
— Я не вооружен.
— Мы знаем.
— У меня с собой "Глок", — нехотя произнес Гуннарсон.
— Мы знаем, — повторили из-за двери. — Не вынимайте его из кобуры, пожалуйста.
— Зависит от вас.
— Вам ничего не угрожает.
Дверь открылась, и агенты увидели трех вооруженных мужчин, лица которых скрывали маски.
— Вас ждут.
Фаусто сделал торопливый шаг, но тут же замер от неожиданности, сообразив, что оказался в пингерхосте[51], причем в самом дешевом, предназначенном для тех, кто не в состоянии позволить даже поддельную "гильзу". Оказался на самом дне.
— Что-то не так, агент? — с едва заметной издевкой осведомился старший из встречающих.
— Нет, все в порядке, — медленно ответил Конелли. — В полном порядке.
И подумал, что если Орк хотел вывести его из равновесия, то он выбрал едва ли не идеальный способ, потому что Фаусто окружал оживший кошмар… Стандартный для подвальных пингерхостов, в которые крайне редко заглядывают лощеные представители известных благотворительных организаций.
Нищета и безысходность.
Обнаженные, не прикрытые даже самой дешевой псевдокожей, протезы жужжали на все голоса, от высоких, тонких, до хриплых и басовитых, жужжали от старости и плохого обслуживания. Новых пингов не видно, в основном сломанные и кое-как починенные найденными на свалке или купленными у старьевщика запасными частями, часто не подходящими по размеру. Гарантия на установленные по государственной страховке импланты заканчивалась через год, и дальше беднякам предоставлялась возможность выкручиваться самостоятельно.
— Некоторые родители продают свои пинги, чтобы купить или отремонтировать протезы детям.
— Зачем ты это рассказываешь? — дернул головой Фаусто.
— Он велел, — ровным голосом ответил охранник.
— Зачем?
— Хотел напомнить тебе о мире, о котором вы будете говорить.
— Мы будем говорить о мире? — растерялся Конелли.
— Я всего лишь передал его слова, — сухо сказал охранник. И указал на дверь: — Тебе сюда. — После чего преградил дорогу шагнувшему следом Гуннарсону: — А тебе — нет.
— Мы вместе, — попытался возмутиться афрошвед, но услышал равнодушное:
