Как хорошо, что Алена из этого омута выбралась. Спасибо брату и Марии Сергеевне. Спасибо и тому дебилу, что притащил на шабаш черного котенка для жертвоприношения. Он стал катализатором для ее перерождения. Сердце девушки дрогнуло при виде перепуганного насмерть живого существа, вопящего от боли, душа воспротивилась злу, и, выхватив которебенка из рук малолетних садистов, Алена сбежала от «собратьев». А после сдала все пароли и явки Марии Сергеевне… и заштриховала, перечеркнула напрочь все, что связывало ее с теми нелюдями.
Алена притянула кота Бегемота (того самого, спасенного) к себе на колени, покосилась на едва заметный след от сведенной татуировки на запястье, перевела взгляд на локтевой сгиб, поежилась. Она ведь чуть на наркоту не подсела в погоне за трансовыми глюками. Да, честно говоря, и подсела… но сумела съехать. Вытащила себя за волосы, встала на сложный путь исправления и шла… шла к свету, несмотря ни на что. Сила воли у нее железная. Как и у Оли, подруги по реабилитационному центру.
Они с Олей вместе вышли из центра чистыми и вместе же пошли в университет на факультет психологии, чтобы бороться с демоном, имя которому Уныние, помогать потерявшимся в этом мире проживать горе без запуска программы самоуничтожения. Девушки были очень близки по духу, как сестры-близнецы, даже день рождения у них приходился на одну дату.
– Привет! – Включая на телефоне видеосвязь, Алена помахала в камеру. – Ты на громкой, тут Алеха. Не сболтни лишнего, а то этот тиран меня под замок посадит…
– Привет вам обоим! – отозвалась Оля.
Леша наклонился к плечу сестры и приветливо махнул рукой в камеру, не обращая внимания на провокационные шуточки.
– В чем сила, брат?! – заговорщицки спросила Алена.
На слове «брат» Алеша снова поднял голову, но, поняв, что это не к нему, а просто сестра цитирует любимый фильм, вернулся к ноутбуку.
– Чего? – не поняла подруга.
– Знаешь, что мы с тобой Сила?
Судя по изображению, Оля шагала по улице. Где-то за ее спиной мелькали фонари и горящие в ночи окна высоток. Оля была при параде – макияж вечерний (даже губы накрасила), короткие, как и у Алены, волосы гладко зачесаны назад с эффектом мокрой прически.
– Ну… конечно, вместе мы сила. Мощ-щ-щ-щ-щь!
– Да нет, – засмеялась Аленушка. – Мы с тобой обе носители потенциала Силы, аркан тарошный так называется. Вот, смотри.
Алена скинула на пол Бегемота и замахала перед камерой смартфона картой, ее подруга склонилась над своим аппаратом, чтобы лучше рассмотреть. И в этот момент…
…Алеша, бросив случайный взгляд на экран сестры, заметил, как из-за ворота Олиной рубашки, верхние пуговицы которой были расстегнуты, выскользнул шнурок с нанизанным на него золотым кубиком. Алеша подпрыгнул на месте, выхватывая у Аленки телефон.
– Что это? – тыкая пальцем в экран, почти кричал он.
– Где? Ты о чем?
– На шее у тебя. Этот кулон. Откуда?
– А, это. – Оля смущенно улыбнулась, пряча подвеску. – Подарок очень хорошего человека.
– Кого? Чей подарок?
– Ой, ребят, я уже пришла. Меня ждут, неудобно разговаривать, – прошептала в трубку Оля, приветствуя кого-то взмахом руки. – Позже наберу, как освободимся. Все, чмоки-чмоки, пока.
– Оля!!!
Но экран уже погас, выдав надпись
Попытки вновь достучаться до подруги через волшебный экран не увенчались успехом – ни в мессенджерах, ни по обычной сотовой связи девушка не отвечала. А вскоре оказалась вне сети. Нет, не перезвонила.
Проснулся, но не проснулся. Только не это! Опять? Алеша знал: то, что с ним сейчас происходит, называется «сонный паралич». Это обычное явление, небольшая рассинхронизация между мозгом и телом. Когда мозг почти проснулся, а тело нет. И ужас охватывает человека от невозможности пошевелиться, даже голову повернуть нет сил. В последнее время такое с ним часто случалось. Результат сбитого режима и сильного эмоционального напряжения. Так Алена сказала. Ей он доверял, она ведь почти психолог.
Хуже всего бывало, если сонный паралич накладывался на незавершенный сон. О, это настоящий кошмар наяву! В самом прямом смысле. Когда снится тебе нечто, держит за руку или давит на грудь. Но ты не можешь сдвинуться с места и пытаешься кричать, да не идет звук. А вокруг все настоящее: и комната твоя, и занавески пыльные, и монстр, которого ты видишь краем открытого глаза.
Вот и сейчас тоже: в щелки прищуренных век видно только часть окна, кусочек пола и край кровати. Желтые занавески не сдерживают утренних лучей, те проползли по полу да на постель, часы тикают громко – тик-так, тик-так, Алеша их отчетливо слышит. А еще так же отчетливо слышит дыхание над самым ухом, только посмотреть туда не может. Ужас окутал тело и вцепился в горло горькой оскоминой. Холод пробрался под одеяло, облизал застывшие, неспособные шевельнуться конечности.
– У-у-у-ух-х-хэ-э, – хрипел Алеша, пытаясь произнести простое «уходи», и сам слышал свои завывания.
