– Здравствуй, дурачок, – прозвучал тихий шепот, почти шелест листвы за окном, но слова Алеша различал отчетливо. – Уходи-и-и. Брось это дело. Уходи, дурачок…
Алеша сумел скосить глаза в сторону (или снилось ему, что смог) и увидел на миг размытую фигуру в капюшоне, парящую над ним. Ту самую фигуру с камер наблюдения в морге. В следующее же мгновение паралич отпустил, Алексей заморгал часто-часто, дернулся резко с криком, подскочил в кровати. Оглянулся – нет никого. Занавески есть, неприлично радостные лучи утреннего солнца есть, часы тиктакают, но больше ничего. Значит, снова приснилось… Выдыхай, Алешенька.
Спать уже не хотелось. Алеша встал, одним широким движением раздвинул занавески, выдал утру пропуск в комнату. Ахнул летнему небу, давно такого не было – глянцевой синей тарелкой опрокинулось оно на Москву, а над серыми угрюмыми домами жирным желтком всплывало солнце, раздаривая щедро тепло и свет. Недавний кошмар мгновенно забылся, Алеша сознательно дал ему спрятаться на задворках памяти, не хотелось омрачать утро размышлениями о неприятном. Однако ему все же напомнили. «Ты в порядке? Позвони, как проснешься», – прочитал Алеша сообщение от Вероники, что пришло десять минут назад, когда он… ну… то ли спал, то ли нет.
В последние дни с Вероникой они на «ты», и это восхитительно. Встречались по делу, а после погуляли, потом в кафе… и снова гуляли. Почти до утра. Что в ней его притягивало: загадка? Красота? Сексуальность? Ее увлечение магией? Алексею было смешно и любопытно одновременно. И интересно, как ни странно. Она очень увлекательно рассказывала – про мировую историю и просто о человеческом житье-бытье. Знала почти обо всем на свете и все могла объяснить причинно-следственными связями. Пусть порой ее доводы были надуманны и исходили из законов иных миров. Алеша нашел ее номер в контактах, ткнул на зеленый кружочек и вскоре услышал уже хорошо знакомую и такую чарующую хрипотцу ее голоса:
– Привет, ты в порядке?
– Э-э… ну да. А что такое?
Вероника секунду-другую молчала (он словно видел, как она кусает губы, косясь в сторону, раздумывает, сказать или нет) и все же призналась:
– Сон плохой приснился про тебя. Я оттого проснулась, карты кинула, а там Башня и Десятка Мечей. Обе… сразу. Это плохо… очень.
– Вероника, – мягко, уже без насмешки (она слишком ему нравилась, чтобы смеяться над ней) произнес Алеша, – я же не верю. А ты сама говорила: каждому по вере его. Значит, если я не верю, то все будет хорошо.
– Уверен? Что не веришь, уверен? Впрочем… просто будь осторожнее. Вот и все, и не верь.
– А можно я приеду? Раз ты не спишь, – непроизвольно вырвалось у Алеши. Он взглянул на часы. – Семь утра, для воскресенья рановато, но… может, позавтракаем вместе?
– У меня?
– Нет-нет, я приглашаю… идем в «Эдельвейс»… там вкусный кофе… турецкий. В джезве и на песке. Как ты любишь, с привкусом древней магии, а? Я заеду за тобой. Через час нормально?
Вероника колебалась.
– Хорошо, – наконец произнесла она. – Но будь осторожен в дороге.
Алеша бросил мобильник на кровать, радостно плюхнулся следом, раскинув руки, тут же перекувыркнулся, вскочил на ноги и направился в ванную. По пути увидел, что дверь в комнату сестры открыта. Алена спала, укрывшись с головой, кота рядом не было. Алеша плотно притворил дверь, чтобы не разбудить сестренку. Она, бедолага, сама не своя последнее время. После того как исчезла ее подруга Оля, Алена никуда не выходила, ни с кем не общалась. Ей бы сейчас к сессии готовиться, экзамены начинаются, а она… эх, только бы не сорвалась. Ее нездоровый интерес к истории «двадцати двух» (так Алеша назвал свое дело об исчезновении людей) пугал брата.
Хотя своим его уже трудно было назвать. Делом занимались чины повыше, привлекли специалистов со всей столицы, да только толку никакого. Ни следа, ни трупов, ни подозреваемых. «Итальянец» и судмедэксперт как в воду канули. А люди продолжали пропадать. И будто действительно морок кто навел: свидетели ничего не помнили, камеры ничего не фиксировали, родственники только лишь охали. Но этих можно понять… и без морока.
Алеша почистил зубы, взъерошил волосы и, покончив с утренним туалетом, заглянул на кухню в поисках кота. Надо бы покормить, чтобы черный разбойник Аленку не разбудил. Но кота и там не оказалось. Алеша поискал его по комнатам, еще раз зашел к сестре. Нет нигде.
– Кис-кис, Бегемот, – позвал он.
Из коридора послышался неуверенный мявк. Кот обнаружился закрытым в шкафу, и вид у него был испуганный: хвост распушен, глаза навыкате, уши прижаты. От движения дверцы шкафа-купе он зашипел и зарычал одновременно, но, увидев Алешу, успокоился, мяукнул виновато и потерся о ноги хозяина.
– И за что она тебя? – удивился Алеша. – Или ты сам закрылся, дуралей?
Кот жалобно мурлыкнул в ответ.
– Ладно, идем покормлю, только не тыгыдыкай, не буди человека, пусть спит.
