Минут пятнадцать спустя Алеша был готов. Он надел джинсы, яркую футболку с черно-зеленым узором и желтыми солнцами, легкий льняной пиджак и рыжие замшевые мокасины. Осталось закинуть за плечи рюкзак – и вперед, на свидание. Однако первый же шаг за порог обернулся неприятным сюрпризом. Алеша вляпался в кучку золы, которая поднялась черным облаком и осела на правом мокасине.
– Э-э-э-э-э, – протянул он удивленно.
Нехорошее, почти забытое чувство тревоги из раннего утра вернулось. Алеша вышел и оглядел входную дверь и порожек. Кто-то что-то жег прямо на коврике с приветственной надписью «Welcome». Вот же сволочи! Более того, дверь эти вандалы тоже подпалили, а из-за верхней планки наличника торчала обожженная бумажка. Алеша потянулся за ней, чтобы достать, и до крови уколол чем-то палец. Пригляделся – иголка торчит с черным кончиком.
Еще раз чертыхнувшись, Алеша сфотографировал все это безобразие и скинул в мессенджер Веронике. «Что это? У себя на входной двери обнаружил. Помнится, бабушка что-то про иголки рассказывала. Ритуал магический?» – написал он. Ответа не было. Досадуя на испорченный мокасин, но не желая терять время, Алеша выбежал из подъезда и зашагал в сторону придомовой парковки. Красный «порше» приветственно моргнул фарами при его приближении. Это мамина машина. Была когда-то. На папиной они разбились вместе, а эта досталась Алеше. Яркая, красная, женская… но Алеша не мог ее продать, не поднималась рука. Решил, что Аленке достанется, когда та права получит. А пока семейным автомобилем пользовался он, притягивая к себе косые взгляды коллег и подозреваемых.
Кожаный салон распахнул бежевые объятия, Алеша сел за руль, открыл панорамную крышу, включил радио. Под символичную для сегодняшнего утра песню «КиШа»[19] он выкатился на Ленинский проспект:
– подпевал он легендарным Горшку и Князю.
Песня, вышедшая в эфир в 1998 году, была ровесницей Алеши. Но он откуда-то знал текст. Несмотря на достаточно юный возраст, классику русского рока он уважал. Алеша убавил громкость, когда в приемнике завопила реклама, и тут же притормозил на светофоре перед зеброй. Шестьдесят ярко-красных секунд медленно начали обратный отсчет. Пешеходов в столь ранний воскресный час почти не было, но правила есть правила: зеленый – поезжай, красный – стой. В голове все еще звучала мелодия старой песни, он непроизвольно насвистывал ее, улыбался синему небу, но что-то… что-то было не так. То ли тревога утреннего кошмара, то ли досада на испорченный мокасин, то ли смутное нехорошее предчувствие, ощущение, что надо действительно быть осторожнее. А вдруг? А вдруг и правда… колдовство… работает.
И только он об этом подумал, как перед машиной встал пешеход. Алеша взглянул на него, но не сразу понял, кто перед ним. А как понял, так подпрыгнул на мягком кожаном сиденье. Харон! Патологоанатом из следственной экспертизы. Тот, что исчез вместе с «итальянцем». Тот, что… Смерть.
Всего этого Алеша, конечно, не обдумывал так долго. В его голове свершилось долесекундное узнавание, имя Харон пришло в сознание в момент, когда он уже открывал дверь и выскакивал на дорогу за подозреваемым. А воспоминание об аркане, который они с фокус-группой закрепили за Хароном, пришло в то мгновение, когда он услышал скрежет тормозов за спиной. Удар! Тьма.
Окна просторной залы были заложены кирпичом, самым обычным – красным и порядком обитым, привезенным с развалин часовни. Эстетика не имела значения, для Мага важны были символы. А кирпич из старой часовни вполне символичен. Усадьбу он купил лет десять назад, благо деньги никогда не были проблемой. С такими бытовыми мелочами, как привлечение удачи и совершение выгодных сделок, он давно научился справляться.
Усадьба – новодел, чей-то безумный полет фантазии о роскошном дворянстве. Выбор Мага обуславливался лишь действительно древней часовней, рассыпавшейся на задворках. А еще ценен был прилегающий к дому национальный парк, где запрещалось любое строительство. Магу требовалась часовня для ритуалов и не нужны были люди рядом. Вот и выкупил все поместье с огромным земельным участком, огородил стеной из кирпича и заклятия, но не жил здесь. Лишь изредка наведывался… в часовню. А когда понял, как выполнить ритуал из Книги, то и усадьба оказалась кстати. Пришлось перекроить пространство, организовав временные камеры в полуподвале и Залу Двадцати Двух на третьем этаже дома. Первый и второй этажи он оставил нетронутыми, поселив туда Марата и Харона, Дьявола и Смерть, ставших его помощниками.
