– Что вы хотите этим… – начал было пан Тесарж, но Барбара не дала договорить.
– Я хочу сказать, что вижу дым! – Длина цепочки, соединявшей стальные браслеты, не позволяла нормально жестикулировать, поэтому Барбара просто выгнула запястье и пальцем указала на дверь.
Оба мужчины разом оглянулись.
– Что за чёрт? – сказал Рудольф, поднимаясь со стула.
– Странно, запаха нет… – пробормотал психиатр. – И почему не сработала сигнализация?
Барбара потянула носом, но ощутила только запах рвоты, несколько капель которой попали на пижаму. По спине прошёл холодок, руки покрылись гусиной кожей. Именно так, в клубах дыма, Шарманщик явился в квартиру фрау Вернер.
«Не может быть, – подумала Барбара, глядя на дым, стелющийся по выложенному плиткой полу. – Это полицейский участок, здесь полно людей!»
Обычно потусторонние сущности не разгуливали среди смертных, словно так и надо. А если и разгуливали, то старались поменять обличье, слиться с толпой. Фрау Вернер учила, что демоны всегда действуют во мраке ночи, тихо и скрытно, поэтому днём, среди людей, ты находился в относительной безопасности. Здесь, в комнате без окон, Барбара потеряла счёт времени и не могла с уверенностью сказать, что сейчас – ночь или день. Но одно она точно знала: даже если демон любил появляться из клубов сценического дыма, как рок-звезда восьмидесятых, это красочное шоу должно было оставаться приватным… Но что, если горбун являлся редким исключением из правил?!
Барбара не слышала звуков шарманки, и пожарная сигнализация тоже безмолвствовала, однако белёсый дым продолжал расползаться по полу.
– Похоже, у нас пожар. – Рудольф направился к двери.
– Нет, не открывай! – воскликнула Барбара, вскакивая с места. – Это Шарманщик! Он пришёл за мной!
– Не волнуйся, я просто проверю, – сказал Рудольф.
Он уже тянулся к ручке, когда дверь вздрогнула и загудела, как медный гонг на соревнованиях по боксу. Теперь Барбара не сомневалась, что это демонический карлик, – кто ещё будет пытаться выломать дверь, за которой идёт допрос?! Рудольф замер, а железная створка снова вздрогнула. Барбара увидела облачка цементной пыли там, где дверная коробка соединялась со стеной.
– Что тут происходит?! – воскликнул пан Тесарж, отступая в глубь комнаты. Вид у него был растерянный.
Рудольф отступил к столу и вытащил из кобуры пистолет. Ещё один тяжёлый удар (почему-то теперь Барбара подумала не о гонге, а о судейском молотке), и дверь распахнулась. Створка с грохотом врезалась в стену, заглушив испуганный возглас пана Тесаржа. А вот на лице Рудольфа не дрогнул ни один мускул. Молодой следователь держал пистолет двумя руками, нацелив его на дверь, за которой клубился непроницаемый белый туман.
А потом произошло нечто совершенно невозможное. Дверной проём начал растягиваться, как будто стена являла собой не сооружение из кирпича и бетона, а тонкую резиновую перепонку. Створка, прилипшая к стене в момент удара, также растягивалась, словно нарисованная.
За спиной Барбары подвывал психиатр, а в остальном в комнате царила зловещая тишина. Казалось, полицейский участок вымер.
– Вы тоже это видите? – неестественно ровным голосом спросил Рудольф.
– Да, – подтвердила Барбара. – Стена растягивается.
– Этого не может быть, – пропищал пан Тесарж. – Нас отравили каким-то газом! Нам это мерещится!
Проём достиг потолка и стал раза в три шире, когда неведомая сила наконец перестала его растягивать.
И тогда в комнату влетел один из конвоиров – тот самый, племянница которого одевалась в чёрное и любила гулять по кладбищам. Рудольф чертыхнулся и опустил пистолет – кажется, он едва не пристрелил возникшего из клубов дыма коллегу.
– Черти! – прохрипел полицейский, тараща глаза на Рудольфа и Барбару. Его губы тряслись, лоб покрылся испариной, а форменная рубашка в районе подмышек стала тёмной от пота. – Я видел чертей!
– Каких ещё чертей? Где ты их видел?! – Рудольф приблизился к перепуганному охраннику, взял его за плечи и слегка встряхнул. – Томаш, отвечай!
– Там, в коридоре!.. Мы стреляли, но пули их не берут. Кажется, я потерял пистолет…
– Я не слышал выстрелов.
– А я говорю: мы стреляли!!! Только это бесполезно! Черти схватили Криштофа и… – Томаш замолчал. Его била мелкая дрожь.
– Что они сделали? – с нажимом произнёс Рудольф.
– Сожрали его лицо!
И тут из дыма выскочил ещё один охранник. Его появление заставило всех присутствующих дёрнуться так, словно по полу прошёл мощный электрический разряд, а пана Тесаржа – издать высокий, почти девичий вскрик.
– Там какая-то дичь творится! – заорал конвоир, останавливаясь посреди комнаты. Он тоже выглядел напуганным, но, в отличие от Томаша, не дрожал и не запинался. – По участку носятся самые настоящие черти! Они убили Криштофа!
– Со-со-сожрали его… лицо… – По щекам Томаша побежали слёзы. Похоже, он окончательно раскис.
Рудольф подвёл коллегу к стулу и, слегка нажав на плечи, заставил его сесть:
– Отдохни. Мы с этим разберёмся.
– Не… не… не разберётесь!
Рудольф достал из кармана Томаша ключи, приблизился к Барбаре и расстегнул наручники.
