Барбара проскользнула в ванную, открыла воду и принялась остервенело намыливать руки. Она едва не попалась! Это было ужасно… и в то же время захватывающе. Но следовало быть осторожнее, если она хотела и дальше проводить время с Рудольфом. Теперь, когда мать заподозрила что-то неладное, появляться на площади вдвоём – очень плохая идея. Придётся встречаться в лесу либо на заброшенном винограднике пана Новака… В городе хватало уединённых мест, о которых мать понятия не имела. А потом, потом – сердце Барбары забилось чаще – она могла просто сбежать с Рудольфом в Прагу. Он будет учиться, а она найдёт какую-нибудь подработку. Но прежде надо продержаться, не торопить события.
Барбара вытерла руки и достала из заднего кармана джинсов телефон. Вроде бы мать не проверяет её мобильник, но внутри возникло навязчивое чувство, что будет нелишним перестраховаться.
Ответ от Рудольфа пришёл почти мгновенно:
Удалив чат с Рудольфом и поставив телефон на беззвучный режим, Барбара сунула мобильник в карман и вернулась в комнату.
Барбара была счастлива избавиться от покрытой порошком робы и особенно – от нижнего белья, пропитанного кровью фрау Вернер. Она побросала всё это в мешок для мусора, завязала горловину и крепко затянула узел, как будто боялась, что тряпки, которых коснулась чёрная магия, вдруг оживут и попытаются напасть на неё. После Барбара долго стояла под упругими струями душа, намыливаясь, смывая с себя пену и снова намыливаясь. Она чувствовала себя осквернённой, а горячая вода хоть немного, но помогала уменьшить это ощущение. Когда Барбара вышла из душевой кабинки, круглое зеркало на стене запотело, а все металлические поверхности покрылись росой. Она сняла с вешалки банный халат, надела его на голое тело и покинула ванную.
Квартира, куда привёл её Рудольф, находилась буквально в десяти минутах ходьбы от полицейского участка. В глубине района, куда не заглядывали туристы, располагались жилые дома – безликие бетонные коробки с тёмными окнами. Глядя на мрачноватые задворки и пыльные закоулки, с трудом верилось, что это всё та же Прага, красивейшая столица Европы. Вдоль асфальтированных дорожек и металлических заборов теснились припаркованные автомобили, посреди чахлых газонов стояли детские площадки. В утреннем полумраке неподвижные качели и горки напоминали скелеты доисторических чудищ. Озираясь, как воришки, Барбара и Рудольф нырнули в подъезд и поднялись на третий этаж. Вытаскивая из кармана ключи, Рудольф сообщил, что снимает здесь квартиру.
– Ты что?! – испугалась Барбара. – Тут нас будут искать в первую очередь!
– Я сам полицейский и знаю, как это работает, – невесело усмехнулся Рудольф. – Моя соседка, пожилая вдова, уехала в Карловы Вары поправлять здоровье. Я кормлю её кошку и поливаю цветы. В полиции об этом факте неизвестно, и квартира в нашем распоряжении.
Ощущая, как махровый халат касается разгорячённой кожи, Барбара мысленно поблагодарила вдову, имени которой не знала, но чью кошку сфинкса звали Мадлен. Когда девушка зашла на кухню, это глазастое и ушастое существо потёрлось о её ноги.
– Я всё, – сообщила Барбара Рудольфу, который стоял у окна, слегка отодвинув занавеску. Судя по всему, он ждал, когда у подъезда остановятся полицейские машины и унылый двор окрасится красно-синими бликами.
– Хорошо. Я быстро. – Рудольф отвернулся от окна, и на мгновение Барбаре показалась, что перед ней глубокий старик. Его лицо осунулось, глаза, красные то ли от недосыпа, то ли от химии, ввалились, а волосы, всё ещё присыпанные порошком, казались седыми. – А ты посмотри, что есть в холодильнике. Тебе надо поесть, да и мне тоже.
Барбара не чувствовала голода. После всего пережитого и увиденного она вообще сомневалась, что сможет когда-нибудь думать о еде.
– Что-то не хочется…
– Если упадёшь в голодный обморок, это нам никак не поможет. И свари, пожалуйста, кофе. Побольше и покрепче!
