– Здесь твои детские документы, выписки из роддома, всё. И если у Эльзы нет ещё одной дочери по имени Барбара, то тебе уже почти двадцать лет! – сообщила Ингрид.
Она начала листать толстые картонные страницы, к которым крепились фотографии, перемежающиеся со старыми бумагами. Молодая Эльза держала на руках свою новорождённую дочь и выглядела счастливой.
– А вот и твоя метрика из роддома! – Ингрид ткнула сморщенным пальцем в одну из страниц. На выцветшей бумажке сообщалось, что Барбара родилась 20 октября 2003 года, что её вес составлял 2 килограмма 900 граммов, а рост – сорок четыре сантиметра. – Я хоть и старая, но из ума ещё не выжила и твой год рождения помню хорошо.
– Зачем мать врала мне?! – задохнулась от негодования Барбара. – Зачем занижала возраст?!
Ингрид усмехнулась – видимо, она знала Эльзу Вернер чуть лучше, чем Барбара.
– Знаешь, с тех пор, как ты родилась, я мало общалась с Эльзой. Но могу сказать точно: она всегда очень заботилась о тебе, хотела уберечь от любой опасности. Иногда это даже переходило границы разумного.
– Мне ли не знать! – кивнула Барбара.
– Вероятно, она хотела, чтобы ты как можно дольше оставалась её маленькой девочкой.
– Если Барбара – взрослая девушка, – вмешался в разговор Рудольф, – зачем она Румпельштильцхену?
– Может, чтобы выкачать из неё жизненную силу, – развела руками Ингрид. – А может, чтобы запечь с луком и картофелем. Вообще-то, народные сказки – не самый достоверный источник информации. Братья Гримм могли преувеличить его страсть к детям.
Ингрид начала показывать остальные фотографии, в том числе со свадьбы Эльзы и Бруно. И вот спустя много лет Барбара наконец увидела своего отца. Помня рассказы матери, она ожидала узреть как максимум чёрта с рогами и копытами, а как минимум – человека с хитрой улыбкой и расчётливым выражением лица. Но на деле это оказался чуть полноватый улыбчивый мужчина. Его образ не вязался с дьявольщиной, но то, что он связан с политикой и криминалом, а вот магия – не по его части, подтверждал и рассказ бабушки.
– Ты знаешь, где он сейчас живёт? – спросила Барбара, разглядывая очередное фото отца.
– Я знаю, где он жил раньше. Это большой, красивый особняк под Берлином.
Взяв у бабушки адрес Бруно Вернера и пообещав звонить как можно чаще, Барбара и Рудольф покинули жилой корпус.
Барбара не запомнила, как пересекала внутренний двор с вишнёвыми деревьями и как прощалась с фрау Цайтлер. Опомнилась она уже на улице, когда фасад из серого песчаника давно скрылся за другими зданиями. Неширокая улица, вымощенная каменной брусчаткой, оставалась пустынной, и, глядя по сторонам, можно было подумать, что в Брауншвейге внезапно объявили комендантский час. Сейчас на этот древний городок опускался осенний туман, и внезапно Барбара ощутила лёгкое покалывание на коже, как от статического электричества. Так давала знать о себе магия, насквозь пропитавшая это место, въевшаяся в стены, как морская соль въедается в брёвна и доски причала. От каждого здания, от каждой вывески, кованого фонаря или зарешёченного окошка на этой улочке веяло Средневековьем. Для полноты картины не хватало только Румпельштильцхена, существа из немецкой сказки, которое оказалось более чем реально…
При мысли о злобном карлике, которому она была обещана, из глаз у Барбары покатились слёзы.
– Эй, ты чего? – Рудольф остановился и обнял её за плечи.
– Всю мою жизнь меня пичкали враньём! Я уже не знаю, кто я и что должна делать! Может, мне следует сдаться Румпельштильцхену?
– Не говори глупостей, – строгим тоном произнёс он. – Всё не так плохо. Мы во многом разобрались и поняли, с кем имеем дело.
– И что? – всхлипнула Барбара. – Как нам это поможет? Румпельштильцхен не оставит меня в покое. Он будет возвращаться снова и снова, пока…
– …Пока мы с ним не разберёмся, – закончил Рудольф.
– Ты не понимаешь! – воскликнула Барбара. – Я не за себя беспокоюсь! Моя жизнь считай, что кончена – или до меня доберётся демон, или я получу пожизненное. Ты должен… ты должен…
Слова буквально застряли у Барбары в горле, как сухая корка.
– И что же я, по-твоему, должен? – Рудольф вопросительно вскинул бровь. – Оставить тебя?
Барбара нехотя кивнула. Пусть Рудольф уйдёт – это будет его спасением и её заслуженным наказанием. А когда сядет солнце, явится Румпельштильцхен и всё это наконец закончится.
– Знаешь, я бы прямо сейчас снял ремень и всыпал тебе по заднице, – сказал Рудольф. – Но ты, как мы только что выяснили, уже взрослая девушка, и, боюсь, порка не добавит тебе ума.
– Я… я же о тебе волнуюсь, – пробормотала Барбара, чувствуя, как её лицо заливает краска.
– Прекрасно, а я о тебе. Вот и давай защищать друг друга, как делали это раньше.
Барбара промолчала. Она не хотела отпускать Рудольфа, и даже мимолётная мысль о том, что он может уйти, пугала её до чёртиков. Но разве она имела право удерживать его?
– Знаешь, во всём надо искать плюсы, – произнёс он, продолжая держать её за плечи. – Да, ты резко повзрослела на два года. Зато девятнадцатилетние могут делать то, чего не могут позволить себе семнадцатилетние.
– Например?
