— Моё высочество, — усмехнулся Рем. И, глянув на Габи, продолжил: — И её высочество… Оба наших высочества и его милость легендарный вождь свободного клана Сверкеров — все мы очень сильно расстроимся, если ты сейчас не сделаешь то, что тебе говорят. А ну, ешь быстрей!
И сунул в руки популяру миску с рагу, в котором мяса было как бы не больше, чем овощей.
Уже потом, спустя пару часов, когда Вермаллен ускакал на Север, в сторону Аскерона, Буревестник позволил себе на секунду опереться лбом о плечо жены и проговорить:
— Очень, очень страшная химера. Мне удалось лишь позорно сбежать и увести с собой одного популяра, Габи. Это всё, на что я оказался способен! Надеюсь, Разор прибудет сюда с флотом как можно скорее, и расстреляет Ковчег из аркбаллист с далёкого расстояния, и зальёт весь залив Устриц ворванью, и сожжёт всё дотла. И, я надеюсь, что экзарх согласится сопровождать эскадру Ордена, потому что мне страшно представить себе кого угодно другого, кто попытается противостоять этому кошмару… Знаешь, Габи, что было самое жуткое?
— Что? — Зайчишка чувствовала, как физически плохо мужу, она обняла его и принялась гладить по волосам.
— Это и вправду было частью мира
— Но ведь всё это было ужасненько давно, и…
— … и все ковчеги проржавели и сгнили за полторы тысячи лет, — мрачно кивнул Аркан, а потом распрямился, прижал к себе жену и сказал: — Будем собираться в дорогу!
Участок пути от залива Устриц до границы владений голубоглазых и черноволосых орра — местности под названием Соляные Столбы — считался самым опасным. Здесь бродили шайки изгоев и бандитов, водились хищные горные звери. Говаривали, что и фоморы появлялись здесь и нападали на одиноких путников.
— Смотри, какая цаца! — Ёррин Сверкер повертел в руках блестящую шипованную подкову. — Пока вы там с демонами прошлого хороводы водили, я вона — подковки сладил! Ща-а-ас наших кастратиков подкую, как им сразу сподручно станет по здешней паршивой местности бегать и лбы всяким тварям разбивать, а?
На его лице сияла улыбка, почти такая же яркая, как восходящее солнце. Гном, похоже, был счастлив в полной мере. А как же! В Турнепсе он расстарался добыть походную наковаленку и кое-какой инструмент, а при помощи алхимических составов Габриель, небольших кожаных мехов и силы рук сумел добиться нужной температуры в сложенном из камней и промазанном глиной эрзац-горне. И поработать как следует! Конечно, Сверкеры — забойные мастера и шахтёры, а не кузнецы, но настоящему кхазаду всегда приятно поковыряться с металлом, почувствовать жар горящих углей, подержать в руках какую-нибудь твёрдую и блестящую штуковину, которую сделал сам!
— Они не кастратики. — Аркан закончил грузить пожитки в фургон. — Кастратики — это мерины. А это — мулы. Они гибриды лошади и осла и бездетны от рождения, им для этого ничего удалять не надо. А вот тебе, Ёррин Сверкер, похоже, удалили часть мозга, если ты стучал молотом здесь, в трёх верстах от Святой отмели!
— Я тихонько, монсеньёрище! — откликнулся Ёррин, но было видно, что ему стало неловко. — Ну, подковать-то я этих… гибридов… всё равно должен, а? А ещё — попоны надеть и шоры с налобниками. Потому как всякое может быть!
С этим сложно было не согласиться — подготовить животных к тяжёлому пути следовало, так как остаться с полутонной золота посреди диких скал Прибрежного хребта без всякого гужевого транспорта — такого и врагу не пожелаешь!
Так что выезд задержался ещё на час или около того, но зато мулы теперь напоминали настоящих боевых скакунов — экипированных, сытых и ретивых.
— Я дала им по столовой ложке териака, — пояснила Габриель. — Кажется, ушастикам понравилось!
Рем только головой покачал и полез на козлы. Гном устроился внутри фургона — спать, чтобы перехватить управление через несколько часов, Габи с арбалетом в руках выглядывала из-за плотного полога с тыла.
— Пшли, — сказал Аркан и щёлкнул поводьями.
Дорога в целом выдалась спокойной. Узкая тропа расширилась до стандартных размеров имперского тракта, подъёмы и спуски стали более пологими, повороты — менее крутыми. Мулы неутомимо цокали новенькими подковами по камням, по небу пробегали пушистые, похожие на барашков облачка, время от времени заслоняя палящее летнее солнце и давая возможность отдохнуть от жары — и тягловым животным, и пассажирам фургона.
