— Жители Первой Гавани! Вы всегда были настоящими имперцами, всегда стояли за единство людского рода! — Голос волшебника явно был усилен чародейским образом, потому что слышали его на пару вёрст окрест. — Добрый император Карл Вильгельм Краузе покарал мятежников, коими являлись ваши князья. И теперь повелевает вам отворить ворота и впустить хранимое крылами Феникса войско, дабы установить в городе законную власть! Тем паче если ваш господин Люциан мёртв, то вы свободны от клятв, данных в далёкой седой древности великим семьям… Некому вас вести и никто не вправе повелевать вами!..
Он бы ещё многое мог сказать, однако был самым бесцеремонным образом прерван.
— ЗНАМЁНА! — выкрикнул Буревестник с башни. — С нами Бог!
Огромные чёрные полотнища со страшной оскаленной рожей Красного Дэна Беллами развернулись на каждой из башен, и тысячи глоток ответили парламентёрам узурпатора:
— С нами Бог! Виват, Аркан!
Делегация смешалась, а Луций Корнелий Гаста расхохотался как безумец и вдруг спрыгнул с осла! Руки его невероятным образом оказались свободными! Подъёмом стопы князь врезал одному из солдат в пах, выхватил у него из рук копьё и тут же коротким ударом пробил врагу бедренную артерию, ушёл в перекат, невероятно грациозным движением выбросил оружие вперёд — и проткнул брюхо ещё одному оптимату!
— Арка-а-а-ан!! — Крик Корнелия был даже громче, чем усиленный магией голос волшебника. — Аркан, убей их всех!
И бросился на многочисленную охрану, в последний, неравный бой.
— Мы убьём их, Луций, — скрипнул зубами Буревестник, наблюдая, как несломленный князь Альбакастры, лучший копейщик в мире, забирает с собой в загробный мир одного врага за другим, а потом падает, истекая кровью из множества ран. — Прикончим всех до единого!
Осада Первой Гавани началась.
Ставка главного командования оптиматов расположилась на невысоком холме, на дощатом помосте, в роскошном пурпурном шатре среди огромного воинского лагеря. Здесь собрался цвет рыцарства, лучшие военачальники, знатнейшие феодалы — все, кто принимал решения и руководил Крылатым походом.
— Хашар, — сказал Краузе, отнял от лица подзорную трубу и пошевелил пальцами в латной перчатке. — Наши далёкие предки называли это так. Но хашар гнали вперёд под угрозой смерти, эти же горят воинственным энтузиазмом сами, их не нужно подталкивать в спины остриями пик! Должен признать — святоши оказались очень полезными на войне… К тому же, если все голодранцы сдохнут, нам не придётся кормить столько лишних ртов на обратном пути! Граф, отдельная благодарность за эту идею с магами, просто великолепно! Используйте их и не жалейте — мы всё равно возьмёмся за волшебников после войны.
Он был очень доволен собой. Ещё бы! Карл Вильгельм фон Краузе считал, что поймал Бога за бороду. Или — Феникса за крыло. В сорок лет — император! Победитель! Избранный! Да, воцарение прошло не так гладко, как шептали и сулили старцы из Синедриона и остроухие советники-ванъяр… Но лиха беда начало! Центральные провинции, самые населённые и богатые — под его властью. Тимьян пал. Скоро падёт и Первая Гавань — и тогда все правоверные оптиматы поймут, что он и есть тот самый, единственный, обещанный пророками Властелин, который объединит земли людей и поведёт непобедимых рыцарей в крылатых шлемах дальше: на Восток и за Последнее море, или — на Наковальню Солнца, а может быть — к архипелагу Фортуната, или в таинственную Парду и дальше, дальше, пока весь мир не склонится…
— Твою мать, — сказал Роттерланд, глядя в подзорную трубу. — Грёбаные маги. Набрали недоучек, бездарей и проходимцев! Взгляните!
Краузе нахмурился: он не любил, когда всё шло не так, как хотелось бы! А здесь… Здесь явно прекрасная идея с магами и хашаром катилась к чертям!
Три многочисленные штурмовые колонны фанатиков-простолюдинов, возглавляемые магами, поначалу продвигались к белокаменным стенам Первой Гавани весьма бодро: тысячи легковооружённых пехотинцев-иррегуляров с пеной из раззявленных ртов и подёрнутыми чёрной поволокой глазами бежали быстро, тащили с собой лестницы, тяжёлые секиры, факелы и охапки хвороста. Редкие стрелы ортодоксов не причиняли им вреда — сгорали в воздухе, уничтожаемые магией. Волшебники прикрывали хашар — мерцающая пелена над головами вчерашних крестьян, городских люмпенов и безродных бродяг брала на себя удар метательных снарядов. До поры!
Оптиматы атаковали уступами, тремя большими отрядами по две или три тысячи человек. Они почти поверили в возможность взять стены с одного наскока, но… У ортодоксов на этот счёт имелось своё мнение. Стоило первой буйной толпе фанатиков добраться до подножия укреплений, как на их головы полетели камни, брёвна, град стрел и арбалетных болтов, свинцовых пуль из пращей, полился кипень из котлов… Первыми погибли маги, уверенные в своей неуязвимости, потом ортодоксы со стен стали отстреливать Белых Братьев — явно прицельно, — что превратило иррегуляров в стадо перепуганных баранов, бестолковых и гибнущих один за другим.
