Что характерно — большая часть ополченцев Деграса как раз и происходила из городских низов, жителей окраины. И они гораздо более походили на настоящих ортодоксов, чем зажиточные их сограждане. Аркан сделал в памяти зарубку: если доведётся выжить после осады Первой Гавани — каждого из тех, кто взял в руки оружие сегодня, он пригласит в Аскерон с предоставлением оружия, денежного довольствия и поддержки в деле освоения земель вокруг залива Устриц. Те, кто сейчас стоял на стенах — крепкий народ! Если дать им землю и волю — они справятся с чем угодно.
Зарево пожаров затрудняло обзор, и потому Рем оставил попытки рассмотреть расположение сил неприятеля и отправился в обход городских стен — ободрить людей, сделать последние приготовления. Ночевать он собирался тут же, в крохотном каземате барбакана, но до этого следовало завершить очень важное дело… Дело, которое могло решить исход всей осады.
— Маэстру! — Он обернулся к сопровождавшим его Фарлафу, командиру гарнизона, и Скавру Цирюльнику, который возглавлял сводный отряд зверобоев-аскеронцев. — После обхода я отлучусь. Быть может — до утра, быть может — до полуночи. У нас дело с экзархом Деграсским, не терпящее отлагательств. Я попрошу вас помочь священникам в организации реморализации личного состава — утром на это может не быть времени, тем более — многие из бойцов никогда не принимали участия в этом великом таинстве, и их состояние после него может быть весьма тяжёлым. Скавр — для тех, кому придётся хуже всего, приготовь териак из нашего обоза. И вот ещё! Те, кто наотрез откажется от реморализации… Отведите их с переднего края, найдите им любую работу, не связанную с непосредственным контактом с противником. Это понятно?
— Да, ваше высочество! — откликнулись офицеры.
— Не думаю, что они начнут штурм до рассвета, — проговорил Фарлаф.
— Зная бардак в оптиматском войске — могу предположить, что они вышлют стрелков, а может быть — прощупают нас магией завтра, но уверен: никаких активных боевых действий не будет, — кивнул Скавр. — Скорее всего — пришлют парламентёров или станут предлагать поединки.
— Убивайте всех, кто приблизится к стенам, — откликнулся Рем. — Ни капитуляции, ни почётной сдачи города не будет — нас обманут и вырежут, даже не сомневайтесь. Я хочу, чтобы каждый из защитников Первой Гавани знал: всех нас приговорили к мучительной и позорной смерти. Главная наша задача — дать возможность всем мирным жителям и тем, кто не готов взять в руки оружие, перебраться через Рубон, а после этого — устроить оптиматам настоящую бойню. Вынудить их применить все козыри, какими они только обладают! Стрелы и камни должны быть нашим ответом на предложение начать переговоры. Вы меня услышали?
— Да, ваше высочество!
Порыв ветра принёс запах гари, Аркан закашлялся, досадливо махнул рукой и заторопился прочь с барбакана.
Одинокий старый сторож, последний обитатель Деграсской богадельни, или попросту городского дурдома, очень сильно удивился, увидев, кто именно стучится в двери вверенного ему объекта. Его высочество герцог Аскеронский и его высокопреосвященство экзарх Деграсский! Очень странные ночные визитёры!
— Э-э-э… Маэстру? — Старик подслеповато сощурился и повыше поднял фонарь. — Э-хе-хе! Вот это да-а-а! Вот это послал Бог гостей!
— Во имя Господа нашего, Творца миров, Владыки Света и Огня, пусти нас, добрый человек. — Рука экзарха поднялась в благословляющем жесте.
— Пусти нас и покажи нам, пожалуйста, льва! И его хвост, — решительно входя в дурдом, проговорил Аркан.
— Льва? — удивился сторож, пропуская визитёров. — Какого льва?
— Это ты мне скажи, досточтимый маэстру, какие львы у вас тут имеются, и покажи нам их всех по очереди!
— Э-э-э… — Старик явно задумался. — Ну я как бы… Я-то что? Я-то дела особого не имел… Может, у лекарей какие львы и были… Но лекари все и пациенты все того… Тю-тю! За Рубон ушли, их какая-то благородная госпожа обещала во флигеле у себя в поместье приютить, исключительной доброты женщина! Но если хочете… Если хоцца… Если хотитя то бишь — то милости просим, я вас повсюду проведу, поискаем… Поищем! Поищем то бишь ваших… Наших львов!
Экзарх посматривал на Аркана явно скептически, но Буревестник был уверен — разгадка кроется где-то здесь. Каждый из них зажёг по фонарю, и все втроём, во главе со сторожем, они двинулись по тёмным коридорам, кабинетам и палатам городского дурдома. Старик шаркал своими растоптанными башмаками, кряхтел, жаловался на боли в спине, время от времени оборачивался на странных гостей и качал головой, продолжая удивляться. Он зябко одёргивал свой поношенный кафтан, время от времени сморкался в большой платок — и совсем не говорил о войне и политике.
— Готовят ли у вас пилав? — вдруг поинтересовался Аркан.
— «Пилав»? — удивился старик. — А какое это отношение имеет…
— Так, вдруг вспомнил… Один мой предок почему-то в своих бумагах упоминал ваше заведение и пилав — рядом. Вот я и спрашиваю…
