— В виду нашего совместного похода, я бы хотел разъяснить несколько моментов, — донесся до них хриплый голос Странника, и троица вздрогнула; никто из них не ожидал, что лютогар способен разговаривать в обличии волка, — Во-первых, я вас прекрасно слышу. Во-вторых, дипломатические способности сереброглязой загранной не имеют к моему решению никакого отношения. Просто мы, лютогары, создания гордые, и не любим оставаться в долгу. А я, как-никак, у вас в большом долгу.
Наверняка он имел ввиду тот факт, что еще недавно Арлет, Нео и Эдвиан спасли ему жизнь.
— Я должен задать ему несколько вопросов, — одними губами сказал Эдвиан, и ускорил шаг, дабы поравняться с громадным волком.
— Я хотел спросить, ммм… господин Странник, — послышался его учтивый голос, — А в чем заключается предназначение Башни? Кажется, для творцов она имеет особое значение. Внутри кто-то обитает?
— Башня… — прохрипел Странник, не обратив на нелепое обращение Эдвиана никакого внимания, — Хрр… Башня — это самое священное, и самое недоступное место Аграаля. В этом месте стихия, созданная творцами, проникает в Загранье. На вершине Башни находится Колесо Жизни, — добавил он, поднимая свой серый взгляд на горизонт, — его движение обозначает вечное и непрерывное течение жизни. Поэтому да, это место для творцов имеет особое, сакральное значение. Что касается твоего второго вопроса — никто не знает, что находится внутри Башни. С начала времен она запечатана, и еще никому не удавалось проникнуть в ее стены.
— Мы слышали, что тех, кто пытался сорвать печать, постигла тяжкая участь, — осторожно сказал Эдвиан, и Арлет поняла, что он пытается выведать эти подробности вовсе не из любопытства.
— Это правда, — прорычал Странник, — Всех их постигло безвременье.
— Что такое безвременье?
— Хррр… их жизни застыли во времени, — показалось, что в голосе Странника мелькнул страх.
А по телу Арлет тоже почему-то пробежал холодок.
— Те творцы остались живы, — добавил Странник, — но находятся в вечном, мучительном заточении своего собственного сознания, из которого им уже никогда не выбраться.
— Это ужасно, — Эдвиан покачал головой как-то очень уж наигранно, а затем повернулся к девочкам, строя им поучительную мину.
Арлет и Нео переглянулись — конечно, таким образом он пытался сказать, что с ними произойдет то же самое, если они отправятся в Башню без продуманного плана.
— И сейчас Колесо движется медленней? — Эдвиан задал свой следующий вопрос, и сразу же добавил, — Об этом мы тоже слышали от творцов.
— Что-то многовато вы слышали, — гаркнул Странник, и все же ответил, — Да, так оно и есть. Чем больше исчезает творцов, тем меньше стихии способны творить оставшиеся, и соответственно, тем медленнее движется Колесо.
— Значит, — подытожил Эдвиан, — Если оно остановится…
— Течение жизни тоже будет прервано, — закончил вместо него Странник, так и не объяснив, что именно это может означать.
— Получается, эти безглазые твари хотят нарушить баланс, убивая творцов, я прав? — немного возбуждённо спросил Эдвиан, — Я подумал, может… может стоит поговорить с творцами? Рассказать им о том, что мы видели?
— Это зачем же? — удивился Странник.
— Ну… они ведь обвиняют друг друга. А должны обвинять эту тварь, и пытаться остановить именно ее.
Странник в очередной раз оскалил свои желтые зубы.
— Хрр… ты, загранный, думаешь, что тварь, если она и правда существует, действует сама по себе? Поверь, ты сильно ошибаешься. Если в Аграале и завелась подобная нечисть, то лишь по воле творцов. Так же, как лишь по воле творцов вы трое смогли пройти сквозь непреодолимую грань. Вас, как и тварь, используют. Используют в политической игре, очень опасной, и весьма утонченной.
Эдвиан немного помолчал, видимо, обдумывая услышанное. Никто из них и не подумал о том, что тварь может быть лишь орудием в руках злоумышленника.
— Тогда, за всем этим могут стоять творцы земли, — заключил Эдвиан, когда его мысли были упорядочены.
— Хррр… и что же привело тебя к подобному умозаключению? — поинтересовался Странник.
— Это логично, — сдвинул брови Эдвиан, — Творцы Огня и Воздуха были убиты — значит, тварью управляют не они. Остается Вода, которая взывает к перемирию, и Земля, которая всеми силами пытается развязать войну, несправедливо обвиняя Огонь. Вывод напрашивается сам по себе.
— Напрашивается, да, но это вовсе не значит, что этот вывод верный, — возразил Странник, — Виновный явно желает оставаться в тени, а такой поступок, как объявление войны, сильно такому желанию противоречит.
— Тогда кто может за этим стоять?
— Пока не будет ясен мотив, гадать, кто преступник, бессмысленно.
— Но мотив вполне ясен, — настаивал Эдвиан, — одна из четырех стихий хочет ослабить остальные.
— И для чего же, по-твоему? — спросил Странник.
— Ну… как для чего? Для того, чтобы господствовать. Ты ведь сам сказал, творцы одержимы властью.
