Фокин указал Семенюте на ошибку, а на следующий раз снова поручил ему эту работу. И она теперь уже была выполнена правильно.
На первом же походе старшина назначил к себе подвахтенными Семенюту и Степаничева. Надо было дать им возможность поверить в свои силы и способности. Пусть лишний раз убедятся, что специальность котельного машиниста трудная, очень ответственная, но вполне доступная каждому.
Наблюдая за работой Степаничева, Фокин, как бы между прочим, сказал:
— Вы спрашивали насчет перевода в радисты. Если не передумали, буду просить об этом командира группы.
— Что вы, товарищ старшина! — испуганно воскликнул Степаничев. — Я из «кочегаров» никуда не пойду.
— Ну и чудесно, — улыбнулся Фокин. И ему захотелось сделать что-то необычное — обнять или хотя бы пожать руку этого старательного паренька.
— Молодец Степаничев, — сказал Фокин. — Бери пример со Швачко — он сегодня объявлен отличником. Вызывай на соревнование Семенюту.
Стоявший поблизости Николай смущенно потупил глаза. Куда девались его леность, неповоротливость! В соревновании с Брагиным он «на пятки наступал» товарищу. Дважды на контрольном учении показал лучшее время в приготовлении к действию боевого поста. На три секунды обогнал Брагина!
«Теперь, пожалуй, можно и посерьезнее поставить задачу перед новичками», — думал Фокин. И случай для этого скоро представился.
...Вот в строю стоит группа моряков-комсомольцев, одетых в спецодежду. Серьезные, сосредоточенные лица. Старшина Фокин окидывает взглядом отделение — участочек, за который он отвечает. Александр волнуется. Справятся ли моряки? Выдержат ли проверку? Дело в том, что корабль встал на короткое время в ремонт и необходимо произвести чистку цистерн.
Закончен инструктаж. Моряки третьего котельного медленно спускаются в темные, грязные после мазута цистерны. Трудно передвигаться по скользкой поверхности, трудно дышать, кружится голова от испарений.
Брагин сразу же приступает к делу. Протирая днище цистерны, торопится. За ним хочет угнаться Степаничев.
— Не торопитесь, нужно беречь силы, — говорит старшина. — Привыкайте пока к обстановке, а там дело пойдет быстрее...
В перерыв присели на тюк пакли для протирки. Фокин начал рассказывать, как молодой парнишка, работавший в колхозе, мечтал стать героем. Все ждал случая, чтобы совершить что-то выдающееся. А сам в это время занимался будничным трудом, вместе с бригадой выращивал и собирал высокие урожаи. И неожиданно для самого себя стал героем!
— Геройство, — заключил старшина, — это прежде всего труд, дисциплина.
После отдыха снова принялись за работу. И никто не высказал ни одной жалобы на трудности. «Надо — значит сделаем», — думал каждый. И сделали значительно раньше срока. Да, теперь это был действительно дружный, сплоченный коллектив!
Настал, наконец, день, которого все ждали с нетерпением. Последний из подчиненных Фокина был допущен к самостоятельному несению вахты и занесен в списки отличников. А через несколько дней все комсомольское отделение приказом командира крейсера было объявлено отличным. Это был настоящий праздник для моряков. «Кочегарам» пожимали руки, их поздравляли, фотографировали.
Сбылась заветная мечта старшины. Победа! Но не рано ли радоваться? Ведь предстоит большой трудный поход — еще одно серьезное испытание для котельных машинистов.
И вот по крейсеру раздался сигнал «Корабль к бою и к походу изготовить!». Весь горизонт затянут зловещими, словно грязные рваные паруса, штормовыми тучами. И старшина волнуется. Да и как же не волноваться, если все молодые матросы не были еще в настоящем деле, не видели такого шторма, когда волны даже крейсер подбрасывают, словно игрушку.
Уменьшаются, тают в тумане родные берега. Курс крейсера — в открытое море! В кубриках, на боевых постах оживление. Все возбуждены. «Засиделись в базе», — слышится голос. Фокин оглядывается. На юте, у самого кормового среза, где бурлит, пенится вода, стоит с трубкой в зубах Швачко. Старшина улыбается.
— Смотри, какой «морской волк», — говорит Брагину.
Фокину положено отдыхать до заступления на вахту, но он идет в котельное. Разве в такое время усидишь в кубрике? Качка чувствуется даже в котельном. Александр примостился в сторонке и внимательно следит за Степаничевым. Матрос вспотел, хотя здесь не особенно жарко: вентиляция работает хорошо. С трудом удерживаясь на уходящей из-под ног палубе, он, перекрывая нужные клапаны, регулировал подачу топлива.
В котельное вошел командир дивизиона, а с ним несколько старослужащих матросов из другого отделения. Комдив сделал знак рукой, и пришедшие матросы заняли заранее указанные им места. Это для страховки, на случай, если молодые растеряются.
Инженер-капитан-лейтенант подошел к старшине вахты Кононову:
— Ну что, пар все время на марке? Молодцы! — А затем подошел к переборке. — «Пробоина», — сказал он, начертив мелом небольшой круг. — Перебит паропровод!
