Когда все вошли в помещение, до отказа заполненное механизмами, и старшина плотно задраил дверь, стало немного тише: свист вырывающегося наружу воздуха прекратился. В центре большой громадой возвышался котел. В его топках бушевало белое пламя, пожирая мазут. А вокруг котла стояли большие и маленькие агрегаты, тянулись куда-то хитрые сплетения трубопроводов.
— У нас во всем депо не было столько техники! — с восхищением воскликнул Брагин. Не дожидаясь объяснений старшины, матрос уже успел потрогать горячий кожух паропровода, сосчитать форсунки и даже повернуть какой-то краник на щитке, расположенном перед вахтенным, отчего стрелка манометра быстро поползла вверх.
— Не суйся, куда не просят! — вахтенный матрос хлопнул Брагина по руке.
Степаничев растерянно осматривался по сторонам. «Да здесь целый завод!» — думал он. К большому удивлению Степаничева, матрос, стоявший на вахте у котла, был в чистом рабочем платье, а из-под сдвинутого набок берета выбивались у него огненно-рыжие кудри. Совершенно не похож был он на того настоящего кочегара, о котором говорил дома отец, образ которого крепко жил в воображении Пети. Степаничев облегченно вздохнул и даже улыбнулся.
Фокин начал рассказывать о назначении отдельных приборов и агрегатов. И обращался при этом больше к Степаничеву. Котлы производят пар. А для чего он нужен? Приводить в действие турбины, обеспечивать кораблю заданный ход. В бою ведь главное что? Огонь и маневр. Огонь ведут артиллеристы, а чтобы выполнить тот или иной маневр, нужна четкая работа котельных отделений.
— Как видите, нам в бою принадлежит не последняя роль.
Матросы заметно повеселели. Степаничев тоже приблизился к котлу. Он уже не боялся, что ревущее белое пламя, бушевавшее в топке, вырвется наружу и обдаст своим горячим дыханием всякого, кто осмелится приблизиться к топке.
После этого молодые матросы ежедневно собирались в котельном отделении на занятия. На этот раз котел бездействовал и в помещении было очень тихо. Моряки располагались то у арматурной доски, чтобы изучить расположенные на ней приборы, то у другого механизма, и Фокин начинал свой рассказ. Слушая старшину, наблюдая, как он уверенно готовил тот или иной механизм к действию, матросы и не подозревали, сколько Фокин затратил труда.
Прежде чем рассказать о мощности корабельных машин, о масштабах той работы, которую выполняет пар, произведенный одним котлом, Фокин долго рылся в учебниках и справочниках, делал вычисления, чтобы можно было сравнить это с работой паровоза, трактора, то есть с теми машинами, которые были известны его подчиненным до службы.
Учить других Фокину помогал командир группы. Однажды после сигнала «окончить занятия» офицер отправил матросов в кубрик, оставив на боевом посту одного старшину:
— Хорошее занятие, — сказал он. — Молодец Фокин... Но можно работать еще лучше. Допустим на минуту: я командир отделения, а вы — молодой матрос. И вот как бы я стал знакомить вас с насосом.
Назвав основные детали насоса, Панов показал, как его запустить, а затем спросил: «А ну, кто смелый, кто запустит насос самостоятельно?» И тут же потребовал, чтобы Фокин повторил все показанные приемы. Когда старшина брался за какой-либо вентиль, офицер сразу же говорил: «Этим самым вы достигаете того-то». Все было очень просто, понятно, а главное, очень интересно. За одно занятие матрос мог успеть не только изучить устройство агрегата, но и узнать, как его подготовить к действию, как обслуживать. Конечно, поначалу действия матросов бывают неуверенными. Но со временем они преодолевают робость, приходит к ним мастерство.
— На протяжении всего занятия Степаничев очень внимательно вас слушал, но он не притронулся ни к одному механизму, — упрекал старшину Панов. — И других вы мало заставляли. Один Брагин кое в чем помогал вам. Да и то больше по собственной инициативе.
Однажды, когда изучали правила эксплуатации котла, Фокин рассказал о подвиге черноморского котельного машиниста Гребенникова в годы Отечественной войны. Было это так. В разгар боя лопнула водогрейная трубка котла. В топку поступала вода, медленно садилось давление пара. Эскадренный миноносец начал терять ход. Еще немного — и он превратился бы в неподвижную мишень.
Во что бы то ни стало надо было заглушить трубку! Это можно было сделать, только остановив котел. И тогда матрос Гребенников вызвался полезть в раскаленную топку и заглушить трубку.
На него надели асбестовый костюм. Его обливали из шланга водой. Но это не помогало. Все тело жгло огнем. Нечем было дышать. Сознание мутилось, силы покидали героя. Но он все-таки продолжал работать. И справился с задачей!
Через несколько минут в топке вновь вспыхнуло пламя. Корабль, набирая ход, успешно продолжал бой с фашистами.
Поступок героя увлек «кочегаров». Они увидели, что их труд не менее романтичный, чем, скажем, труд комендора, что и в их работе есть место подвигам. Молодые «кочегары» стали с большим старанием относиться к делу.
