13.34. Прочитайте книгу Левона Мкртчяна «Для человека ход времён печален… Штрихи к портрету Михаила Дудина. – Ереван, 1992.
13.35. Сделайте доклад на тему «Дудин и Армения».
…Я всегда любил Армению и всегда тосковал по Армении…
Юрий Аркадьевич Карабчиевский (1938–1992) – поэт, прозаик, литературовед. Окончил Московский энергетический институт по специальности инженер-электронщик, работал в биологических и медицинских лабораториях, а с 1974‑го по 1989 г. – рабочим по ремонту электронных приборов. Как поэт дебютировал в 1955 г. в газете «Московский комсомолец», но до 1988 г. печатался только в русских изданиях на Западе. Был одним из участников альманаха «Метрополь». Прославившая его книга «Воскресение Маяковского» вышла в 1985 г. в Мюнхене и была удостоена премии имени Даля. С 1990 г. начинают выходить его книги на Родине.
14.1. Прочитайте текст и ответьте на вопросы.
Юрий Карабчиевский – человек непростой личной и творческой судьбы. Он был прямым и простым. Это был свободный человек и писатель.
Юрий Карабчиевский – писатель думающий. Читая его прозу, мы имеем дело с предельно доверительным высказыванием, более или менее автобиографическим. Существо и обаяние его прозы – в авторской интонации, в искренности, неподражаемом юморе, стремительности и сдержанности.
В Армении Карабчиевский побывал в 1977 г. Вот как он описывает предысторию своей поездки:
«Всё взаимосвязано в этом мире. Сначала где-то там, за Кавказом, в загадочной и вожделенной стране, существующей для меня как литературный факт, в городе, выстроенном русскими писателями, – вдруг обнаруживается институт, вполне реальный, какой-нибудь „био-гео“.
И вбегает в лабораторию реальный заведующий, чёрный, с усиками – армянин. А его сотрудники, аспиранты и лаборанты сидят как ни в чём не бывало и дуются в нарды… „Бездельники! – кричит заведующий. – Дармоеды! – кричит он им по-армянски (в каждом слове – Э, Ц и Ч). – Отчего не работаете? Зачем не работаете? Годовой отчёт! Две диссертации! Что скажу? Кому покажу?“.
Аспиранты, сотрудники и лаборанты, не дрогнув, не отрываясь от нард, дружно поднимают правые руки и молча куда-то указывают. И вот мой воображаемый взгляд вместе с реальным взглядом заведующего упирается в нечто в-углу-стоящее, с родными и близкими мне очертаниями, слегка приглушёнными прозрачной попоной. Мы оба, я и заведующий, мгновенно всё понимаем. Это наш родимый ТГС-12, термо-грависпектрофотометр, смертельно необходимый человечеству прибор, и… он сломался, он не работает, никто не виноват, и нужны ремонтники. Завлаб выбегает, взлетает по лестнице, вбегает в кабинет заведующего отделом, что-то быстро и горячо ему говорит. Тот сначала спорит, потом соглашается (армяне всегда между собой договорятся) и бежит дальше, наверх, к директору… Зав и зам диктуют наперебой, поправляя друг друга в русской грамматике. „Просим выслать“, – говорит зав. „Убедительно просим!“ – добавляет зам. „Ремонтников?“ – „Нет!“ – „Мастеров?“ – „Нет! Специалистов!“.
– Не грусти, – говорит между тем бригадир Олег. – Ну, был я в Венгрии. Ничего хорошего. Жара… Давай-ка лучше по Союзу посмотрим, что там у нас. Куда выберешь, туда и поедем. Например, в Армению, а?
– Слушай, – говорю я, – ты так не шути. Армения – это слишком серьёзно. Для меня Армения знаешь… Лучше не надо…»
Армения для Карабчиевского – это прежде всего страна, о которой немало тёплых слов написали русские поэты и писатели, будь то О. Мандельштам или А. Битов. Карабчиевский полюбил Армению, особенно её «повседневный армянский быт, не выставленный для специального обозрения».
Повесть Карабчиевского «Тоска по Армении» вышла в свет в 1988 г., она полна весёлой самоиронии, лирической печали, даже несколько наивной восторженности. Таковы, например, страницы, посвящённые пожилой армянке, матери армянского коллеги Карабчиевского, в доме у которой он остановился. А как задушевно он пишет о знакомстве с Грантом Матевосяном – армянским прозаиком, творчество которого Карабчиевский высоко ценил! О знаменитой повести Гранта Матевосяна «Мы и наши горы» он говорит так: «Нравилась ли мне эта книга?
Я любил её, она была мне родной». И еще: «Я был счастлив тогда, в Ереване, убедившись в том, что Грант Матевосян так же прекрасен, как его книга…»
Том прозы, в который Карабчиевский включил повесть «Тоска по Армении», он назвал «Тоска по дому». О какой же тоске идёт речь? Сам Карабчиевский поясняет это так: